Не его избранная

– Она совсем еще дитя, есть ли ей 20? – отозвался Клаудиус, – понятно, что она играет со своим даром.

– Вот именно это и имел в виду ее отец, когда говорил что ее способности неизвестны.

– Уверен, твой отец поможет ей с ними разобраться и играть она перестанет, – хмуро проговорил Клаудиус.

– Похоже, тебя это расстраивает?

– С чего бы? – волк недовольно дернул головой, – меня это все вообще не касается.

– Не знаю, просто ты за нее переживаешь.

– С чего ты это взял? Я лишь хочу побыстрее доставить ее к твоему брату, чтобы он женился на ней и после этого меня отпустят, – он повернулся голову и пристально посмотрел на Секандуса, – все остальное меня не волнует.

– Хорошо, тогда давай ускоримся. А то из-за этих возов мы плетемся как сраные урулаки.

– Так посади девиц на лошадей, и мы тогда ускоримся, – фыркнул Клаудиус, – принцесса еще и фору тебе даст.

– Их сундуки им на круп привяжем? Там барахла столько, словно она лет на сто его прихватила.

Клаудиус пожал плечами, – видимо, считает, что их портные лучше, чем у вас, в Троиссии.

– Похоже на то, или у нее особая одежда, ну там что увеличить и все такое.

– Нужно выслать кого-то вперед, пары разведчиков хватит, – предложил Клаудиус, – как считаешь?

– Мы же считаем, что все в порядке. Хочешь сходи сам, быстрее обернешься.

– Хорошо, – кивнул Клаудиус, – если что, будь наготове, – проговорил он и выслал Снежка вперед, на радость тому, потому что жеребец уже порядком утомился ехать шагом.

Секакдус кивнул, отправляя Клаудиуса на разведку одного он знал, что тот выберется из любой передряги. Слишком силен он был и этот волчий нюх.

Иногда принц в чем-то даже завидовал ему и очень жалел, что тот скоро уедет. Потому что вероятность что даже младшему принцу Троиссии будет разрешено продолжить дружбу с одним из волков была слишком мала.

Отец, итак, не слишком одобрял их сближение, и Секандусу часто доставалось от него. Приходилось врать, что Клаудиус просто его питомец.

Клаудиус ехал впереди отряда, всматриваясь в деревья, уже начало смеркаться и он порадовался тому, что обладает звериным зрением и обонянием, потому что обычный человек не почуял бы то, что почуял он.