Непринятый да Непринявший

К кустарникам он нагибался, бубнив что-то под нос… Горб мешал его движеньям. Власы в глаза лезли. Олегом понемногу же мысля овладевала. Это ведь не человек – этот Лесовитый.

– Ты можешь пошустрей? – терял терпенье князь.

– Куды нам поспешать? – ответил Лесовитый.

Шаги Алёны слышал Олег за своей спиной, да уж не оборачивался.

Животных столько вокруг было, сколь князь не видел за всё бытие свое. К Лесовитому тянулись, но сразу сторонились, как приближались люди к ним. День целый путники плелись. На ночь им пришлось даже остановиться.

– Ночки здесь, родной, тёплые.

– А звери? – князь недовольно сплюнул. Лесовитый ж уронил:

– Они не тронут.

Два дня шла троица всё прямо. Две ночи ночевали. И наконец у края леса они остановились.

– Дальше, я боюсь, мальчик, хода мне не будет.

– Тут твой лес кончается?

Олег вышел вперёд. Увидев пред собой овраг, князь прошёл поближе. Прикрикнул Лесовитый:

– Олекша, не ходи. Шустрик осерчает.

– С чего это? – князь встал на месте.

– Олег, не ходи. Прошу. – послышался Алёнин голос. – Лешие бывают грозны.

Олег скривился. Что за чушь? Коль хозяин этого леса был бы жутким, то и сам лес был бы скверным. Это если вспомнить придания Сварога. Олег не шибко слушал их.

Ветер покачнул деревья. Князь не шевельнулся. Он стоял и смотрел прямо, пока не разглядел в просветах силуэт.

– Эй! – окликнул князь. – Это ты хозяин леса?

Человеческий ребёнок показался им. Мальчик сосал кулачок.

Второй силуэт явно был побольше. Могучий муж с такой же грязной кожей, что у Лесовитого, взял малыша на руки да молча глянул на Олега.

– Здрав буди, хозяин леса. – Олег молвил. – Не граничат ли твой лес с людским поселением?

– Нет. – коротко ответил тот, чем обескуражил князя. Как же нет, когда в той стороне Перун?

– Могу ли я пройти через владения твои?

– Проходи.

– Чем примешь?

Незнакомец глянул за спину Олегу. Князь, недовольно скривив губы, оглянулся. На Алёну скот смотрел.

– Почто тебе она? – Олег процедил сквозь зубы.

– По-другому расплатиться со мною ты не сможешь. Иных плат не принимаю. Мне дороги лишь девичьи твари.

– Чёртов вымесок! – буркнул Олег. Незнакомец усмехнулся и мягко высвободил из ручек ребёнка собственные власы.