Непринятый да Непринявший

Для шири – роста князя Ярослава всё в хоромах чудилось малым. Казалось, что-то не задеть ему собой непросто. Но ведь то было его жилищем. Ходил он тут свободно. Прислужников позвав, велел князь им на стол накрыть. Пересвет вышел из светлицы, коя была за стеной, и на Добрыню поглядел. После на Ярослава перевёл он взор.

– Аделя вскоре будет, брат. Не задержись надолго.

– Добро. Я буду. – кивнул князь. Пересвет покинул горницу.

Добрыня проводил старшего из рода князя напряжённым взором. Неловкость забурлила в нём.

Говорил ли Пересвет с Ярославом о той встрече, что была снаружи? Старший Чуров не сказал ничего, но недовольства своего не скрыл. И Добрыню тронула мимолётно мысль, что неприязнь к Добрыне была не только из низкого происхождения, была причина шибче. Не наглость ли была?

– Что ж, Добрыня? – прервал думы Ярослав дружинника. – Ну, говори. Зачем прибыл?

– Ты знаешь, княже, – нерешительно и тихо произнёс Добрыня. – Тебе я предан и обязан жизнью дважды. Впервые не казнил меня ты за похищение княжны, а после вызволил из смерти, когда под ногами войска весь переломался.

Лекари и браться не хотели за меня.

– Полно. – Ярослав тепло его прервал. – Я и не знал, кто ты. Сказали, что разведчик войско развернул. Приказал тебя найти, а как отыскали, велел помереть не дать. Сам, право, слабо верил, что выживешь. На тебе ж лица не стало. Но ты меня… – задумался князь, сведя брови. – Не удивил. Нет…

– Потряс? – предположил Добрыня.

– О! Правильно сказал! – князь довольно согласился. – Разведчиком тем оказался ты, да ещё и выжил.

Ещё бы не потряс! Что ты с нами, в том походе, я даже ведь не знал.

Добрыня улыбнулся криво. Прикрыл глаза, главу понурил. После вздохнул и смиренно тихо произнёс:

– Пришёл я, князь, тебе служить. И не оставлю боле, коли не прогонишь.

Ярослав прищурил очи и, помедлив чуть, кивнул:

– Что же. Решено. Иди в дружину при Перуне.

Глава 10

Топь души

Олег трапезничал с Нежданой и детьми в чистой, светлой горнице. В открытое оконце луч света пробивал витающую пыль.

У князя в глазах читалась слабая усталость. Будто бы уж век не спал он.

Дни минули от того, как он домой воротился. Последний разговор со старшим братом напугал. Олежка устрашился его гнева, иль, что хуже, обиды с безразличием. Окружение терзало совесть в те моменты – вздохнуть Олегу не давали. И то не прекращалось до нового побега князя. Легче было, когда били. После того Олег не ощущал на себе тако давление. Можно было подышать.