Все было не так

Я очень рада, что они обе будут здесь в воскресенье, когда мы объявим о билборде.

– Билборде?

Рут глянула на Чеда.

– Ну, мы должны были молчать до воскресенья, но… Знаешь шоссе на выезде из города в сторону Эвансвилла?

Я кивнула, в животе уже забурлил страх.

– Несколько церквей по всей Индиане собрали деньги, чтобы мы установили билборд в честь Сары, – сказала Рут. – Прямо на шоссе. На нем будет ее фотография и любимая цитата из Библии. Чтобы все помнили, за что она боролась.

– За что мы все должны бороться, – сказал Чед.

– Разве это не потрясающе, Лиэнн? Сара всегда хотела быть знаменитой… Лиэнн, милая, ты в порядке?

Я стояла, не осознавая, что делала.

– Мне надо в ванную.

Не успели они произнести и слова, как я уже бежала по гостиной и коридору дома, который знала, как свой собственный. Оказавшись в ванной, я закрыла за собой дверь.

Припала спиной к стене, прижала руки к глазам и постаралась медленно дышать. Мне казалось, сердце вот-вот вырвется из груди. Мое тело словно предало меня и активно пыталось уничтожить меня изнутри.

Это паническая атака, уверяла я себя. Ты в порядке. Это всего лишь паническая атака. Даже не самая сильная. Просто дыши.

Когда все прошло, я подошла к раковине, включила холодную воду и ополоснула лицо. А когда посмотрела в зеркало, мне на долю секунды показалось, что оказалась в прошлом.

За моей спиной стояла Сара в темно-зеленом платье, в котором она ходила на танцы в честь окончания восьмого класса. Ее длинные рыжие волосы красивыми волнами ложились на плечи.

Она научилась так завивать их, посмотрев обучающеее видео на YouTube. И теперь вооружилась плойкой, как оружием, и пыталась превратить мои безжизненные темно-каштановые волосы во что-то более симпатичное. Тогда они были до талии. Я обрезала их через несколько дней после стрельбы, потому что не могла отмыть. Не важно, сколько раз я пыталась, я все равно чувствовала запах крови.

Я почти слышала голос Сары, в ее словах слышался смех, когда она спросила:

– Как думаешь, Ричи будет там сегодня? Думаешь, он кому-нибудь рассказал о нашем поцелуе?

А потом все исчезло – если вообще было, чему исчезать, – и я в одиночестве осталась смотреть на свое бледное отражение.

Мне надо было сказать Макхейлам правду. Я неделями откладывала это, но теперь, услышав про билборд, поняла – больше нельзя медлить. Я не могла позволить им верить в эту ложь. Этому дурацкому слуху, который как будто возник из ниоткуда.