Жёлтый

Зазвонил домофон, Вероника стала умолять Канцлера о разговоре. Тот был в хорошем расположении духа и продолжил смотреть кино. Назавтра она снова приехала.

Я чувствую, что сейчас услышу нечто отвратительное. Это редкий случай, когда я радуюсь, что из-за режима самоизоляции мы с Промилле никогда не находимся в одном помещении. Обычно мне нравится общаться с клиентами лично.

– Канцлер надел перчатки и открыл Веронике дверь, – рассказывает мой собеседник. – Знаете ли, извечно в кожаных перчатках, чтоб не делать отпечатков.

Вероника поднялась на лифте. Канцлер вытащил ее на лестницу. Отбил бедняжке почки и швырнул вниз. Она все ступеньки пересчитала. Это выступление дуэтом заняло минут пять. Или даже меньше.

– Неужели после такого не принято обращаться в полицию? – спрашиваю я, пересиливая отвращение к моему клиенту.

– Вероника боялась, что Канцлер убьет ее за это, – Промилле прямо лучится, улыбаясь. – Да и что бы она сказала? Видеокамера на лестнице отсутствовала. Канцлер был в перчатках. Пальцем Веронику не тронул.

Голым пальцем, стало быть. Только поцеловал в лобик, когда она упала.

– В лобик?

– В лобик, – улыбка Промилле разъезжается во все тридцать два зуба. – Она грозилась дать Канцлеру в лоб, такая храбрая. А он простил ее. И поцеловал в лобик.

Размышляя над этой историей, я понимаю, что больше всего меня шокируют не психопатия и садизм моего клиента. Не его извращенная фантазия. Не отсутствие у несчастной жертвы Канцлера возможности привлечь своего мучителя к ответственности.

Самое страшное в другом. Такие женщины, как Вероника, верят в то, что такие мужчины, как Промилле, способны на убийство. Верят и всё равно возвращаются к таким мужчинам. Возвращаются прямиком дьяволу в пасть.

«Геша из Марракеша»: глава четвертая

Другая большая мамина радость приключилась в октябре. Римма Борисовна дала второклассникам задание сочинить историю путешествия немецкого купца. Маршрут путешествия изображала карта, завладевшая вниманием Геши. Там были острова, здоровенный кит, горы и абордаж пиратов.

Карта так понравилась Геше, что он долго не садился записывать историю, а лишь мечтал.

Взяв листочек и ручку, Геша задумался. Герой нуждался в имени. Летом Геша узнал, что многие русские имена были древнегреческого происхождения. Например, его имя в переводе с греческого означало «благородный». А некоторые имена были взаимосвязаны. Одно могло буквально значить другое, но в переводе созвучие терялось. Таким было имя Леонид.