Остров

Помнишь, Джесс?

Я-то помню, только это уже как-то чересчур – обвинять Дэнни в порче лодки, из-за которой мы теперь застряли на острове. И все же другой вариант мне нравится еще меньше – мысль о неизвестных соседях с агрессивным настроем ужасает.

– Что-то не припомню, Мэг, – протягиваю я.

– Ясно, – отвечает та с холодным выражением лица. – Пытаешься придерживаться нейтралитета. Джефферс, ты-то его слышал? Он прямо так и сказал: никуда она не поедет.

– Верно. Говорил.

– Эй, притормозите! – восклицает Дэнни, выставляя перед собой ладони.

– Нож? – У Джефферса отвисает челюсть.

– Это ты у нас фанатик по выживанию в диких условиях. Может, решил привнести перчинки в поездку? Глянуть, как мы справимся, когда у нас нет возможности уплыть.

– Джесс последняя легла спать, – вдруг вспоминает Онор и оборачивается ко мне: – Ты что-нибудь заметила?

– Или вообще сама отрезала шнур, – бросает Дэнни, не дожидаясь моего ответа.

Я перевожу взгляд с него на Онор и качаю головой – просто бред какой-то! Ануман погиб, мы застряли на острове и спорим о том, кто обрезал шнур? Я бросаю взгляд на Джефферсона, который пожимает плечами и закатывает глаза – он тоже раздражен.

– Какая разница, кто обрезал дурацкий шнур? – спрашиваю я. – Если его вообще обрезали. У нас есть проблема посе…

– Видите! – кричит Дэнни. – Меняет тему – явный признак вины.

Я сверлю его взглядом:

– И зачем мне отрезать нас от цивилизации?

– Кто знает, что у тебя на уме! На днях ты чуть не сломала человеку руку ножкой стула!

– Чтобы выручить Онор. Черт, Дэнни, ты сам себя послушай! Там на лодке, – я указываю в море, – мертвый человек, который больше никогда не встретится со своей семьей, а ты тут… ты… – Я вскакиваю и ухожу, скрестив руки на груди и вцепившись пальцами в плечи; горячий песок обжигает голые ступни.

– Джесс! – Ко мне подбегает Майло и касается моей спины, заставляя меня подпрыгнуть. – Все нормально?

– Не совсем.

– Даже не знаю, что на всех вдруг нашло.

– Они напуганы. И немудрено. Не каждый день на твоих глазах кто-то… кто-то… – Нужное слово не желает выходить наружу, и Майло приобнимает меня за плечи, притягивая ближе. Моя щека прижимается к его груди прямо под ключицей, носа касается запах солнцезащитного лосьона и соли на горячей коже.