Опасные земли

– Жив, скотина, – сказал жандарм.

Арбалетчик сплюнул и пошел забирать изловленного мерина, Жерар нагнулся за клюкой, а Филипп вдруг услышал совершенно отчетливые слова, так не похожие на недавнее бормотание, – чистый, уверенный голос:

– Не езди никуда, малец. Пропадешь.

– Не понял? – Филипп и в самом деле не понял.

– Нечего понимать. Не надо никуда ездить, малец. Скажись больным, упади с коня, вот как этот вот, вывихни плечо и домой, к папочке Оту – здесь рядом, – сказал старик, возвращая флягу.

Де Лален, мягко говоря, опешил.

– Ты чего несешь?! Какой я тебе малец!

– Не перебивай! – отрезал крестьянин. – Вот сейчас навоюешься, если уж так неймется, – и домой. Не надо потом никуда ездить. Пропадешь.

– Ну вот я тебе сейчас… – Филипп собрался было разозлиться и тут обратил внимание на вторую странность этого дня.

Солдаты вокруг суетились, занимая места в строю, любезный приятель Жерар протянул клюку и отошел, будто бы все в полном порядке, – никто не обращал никакого внимания на хамские речи крестьянина.

Да и крестьянина ли?

Филиппу помстилось выдубленное лицо в обрамлении пламенеющей отраженным яростным солнцем бороды, миндальные глаза, как на иконах византийских схизматиков, долгополая хламида, как древний рыцарский плащ.

«Монах?» – подумал он и слегка отшатнулся.

– Это тебе совет в спасибо за заботу, парень. Да не стой столбом, флягу забери.

Де Лален повернулся, чуя зарождающийся страх. А когда глянул обратно, никакого старика на дороге не было – пропал странный дед. И все вернулось на законные свои места – звуки, люди, пыль.

– Н-ну? Голову напекло? – поинтересовался де Ламье. – Забирайся в седло, ехать пора!

– А где старик?

– Точно, голову напекло, – с жалостью сказал Жерар. – Уковылял старичина! Ты чего?

– Да… так. Устал, наверное, да и жара…

Потом был привал, Филипп, непривычно молчаливый, прошелся пару кругов в кости с капитаном жандармов Питером Пфальком, глотнул рейнского и думать забыл про неприятный разговор.

После привала затравили кабана, причем Филипп лично угомонил зверюгу отменным выстрелом из лука. Широкий срезень начисто пересек шейные позвонки – и жизнь наладилась.

О странном старике и его словах, впрочем, молодой рыцарь поделился с де Ламье, который, хоть и угрюмец и замашки у него хамские, а умом зашиб крепко и жизнь повидал.