Опасные земли

Он даже подумывал вновь перебраться в исторический центр, но вдруг обнаружил, что на загаженных берегах Суздальского озера ему вполне комфортно. Так и пророс антиквар Ровный на крайнем севере культурной нашей столицы.

К сорока годам он превратился в настоящего аборигена, подъезд величал парадным, бордюр – поребриком, палатку – ларьком и даже выучился рафинированному питерскому акценту.

Ровный оглядывался на жизнь и не мог взять в толк, как так вышло, что страна, которой полагалось окончательно развалиться при рождении, все еще живет и даже, если верить новостям, ведет какую-то внешнюю политику.

Себе же он казался застрявшим меж двух времен, то есть при словах «негр преклонных годов» мог вспомнить не только Моргана Фримана, но и Маяковского.

Шумно грохнул юбилей, оросив пейзаж водкой, русский космос поглотил без следа марсианскую ракету «Фобос-грунт», возвестив всему миру, что космос больше не русский, антиквар же высадился у знакомого дилера – юное дарование сулило дело «на миллион долларов» – ну это как водится.

– Нет, Миша, я тебе не помогу, – сообщил он, обозрев богатства, попиравшие паркет квартиры возле метро имени Чернышевского.

За окном зверствовал бог Ярило с удивительным для питерского июня энтузиазмом, а из-за барной стойки пахло котлетой – там колдовала жена юного дарования.

Какая, в сущности, глупость – устраивать студийное жилье, особенно в историческом помещении! Оно конечно, профессор Преображенский завещал принимать пищу в столовой, а не на кухне. Но разве это повод превращать в кухню всю квартиру? Как ни поверни, а доминантой будет функциональная составляющая самого низкого уровня.

Например, кухня.

А сломай перегородку с сортиром – и все помещение превратится в сральник.

Так или примерно так (теперь уже не выяснить в точности) подумал Ровный и вновь обратил взор на разложенную прямо поверх паркета арматуру. Тяжкий вздох и взгляд в модные очки.

– Нет, Миша, тут я тебе точно не помощник, – последние слова он выделил достаточно убедительным смысловым курсивом, надеясь на понимание.

Впрочем, напрасно.

– Но почему? – спросил Миша настойчиво.

– Потому что. Ты лучше меня знаешь, чем я занимаюсь.