Урбан

И после некоторой паузы, кажется, прозрев, выкрикнул:

– Офила!

– Ожила? – переспросил я и разразился смехом с такой силой, что слюни брызнули у меня изо рта, и Макс, увидев это, стал хохотать вместе со мной!

– Офила и сбефала! Вот собака! – выдавливал сквозь смех Макс.

– Кошка же? – ещё громче смеясь, переспросил я.

– Кофка, да. Но – собака! – Макс гоготал и покачивал головой. – Эх, Урбан!

Мы смеялись безостановочно, как мне показалось, минут 30. Урывками переставая, смотрели друг на друга и заливались с новой силой.

Макс стоял красный как помидор и постоянно поддавал жару, говоря фразы, типа: «Офила! Это просто чудо какое-то!»

Кое-как придя в себя, мой новый знакомый похлопал меня по плечу и сказал:

– Я завтра зайду часов в 8. Фди!

Я утвердительно кивнул, и мы разошлись по домам.

В 8 утра я как штык стоял возле подъезда, а вот Макса не было. Я ждал десять минут, час, но, к сожалению, мой новый знакомый так и не объявился, поэтому я решил заниматься своими привычными делами.

Я наблюдал за жуками, ловил тополиный пух и строил шалаш из веток, а когда устал, решил подняться на крышу сарая, так как веселые крики детей вызвали у меня интерес. Не успев залезть, я услышал уже знакомый голос:

– Эй, Урбан!

Я обернулся и увидел Макса. Он стоял мокрый от пота и запыхавшийся. – Профти, брат! Я совсем забыл, фто сегодня воскресенье.

– А что воскресенье? – удивленно переспросил я.

– В воскресенье утром мы всегда ходим в церковь! А вы фто, так не делаете?

– Нет.

– Ох, городской! Везёт тебе! Терпеть не могу ходить в церковь… – Макс задумался. – Вырасту и тофе стану урбаном, фтобы в церковь не ходить.

Мы рассмеялись.

– Кстати, смотри, фто у меня есть! – Макс вывернул карманы, из которых на землю посыпались окурки.

– Что это? – задал я глупый вопрос, на который знал ответ, и, уже предвкушая, что скажет Макс, я открыл рот, собираясь его передразнивать.

– Ты фто, окурки никогда не видел? Ну, ты и Урбан!

Паренек, увидев, что я его передразниваю, к моему удивлению, не обиделся, а наоборот улыбнулся и продолжил:

– Только у меня спичек нет.

Мофеф у бабулечки их свиснуть?

Макс называл старушек исключительно «бабулечки». Это звучало с такой нежностью и добротой, будто бы не ребенок говорит о взрослых женщинах, а наоборот.

– Свистнуть? Меня совесть замучает, – стал отнекиваться я.

– Тогда одолфи. Нам всего парочку нуфно, а потом на место вернеф.