Все ловушки Земли

– Они явились и предложили вам такую выгодную сделку, что вы не смогли отказаться? Возможно, машины? Машины, чтобы вы могли переноситься в другие места?

Старик покачал головой:

– Нет, не машины. В машины мы складывали подары, и подары исчезали. Так мы платили.

– Платили все эти годы?

– Да, – ответил туземец и добавил с проблеском гордости: – Но мы расплатились сполна.

– Замечательно, – сказал Шеридан. – Разделаться с долгом всегда приятно.

– Они простили последние три года, сказали, что выплачено столько, сколько требуется, – сказал старик, чуть оживившись.

– Очень, – ответил Шеридан не без горечи.

Он терпеливо сидел на корточках, прислушиваясь к легкому шелесту ветра под крышей и хриплому дыханию умирающего туземца.

– А потом твои люди воспользовались машинами и ушли. Ты не можешь объяснить, почему они так поступили?

Старика сотряс пароксизм судорожного кашля, он задыхался.

Шеридана охватил стыд. «Я должен бы дать ему умереть спокойно, – подумал он.

Но оставался последний ответ, и получить его Шеридану было необходимо. Он сказал ласково:

– Мой друг, объясни мне, какую сделку вы заключили? Что вы приобрели?

Но слышит ли его старик? Он словно впал в забытье.

– Что вы купили? – не отступал Шеридан.

– Планету, – сказал туземец.

– Но у вас же была планета!

– Та совсем другая, – слабеющим шепотом произнес старик.

Шеридан замер, онемев от неожиданности и гнева.

И из тишины донесся шепот – шепот, все еще полный непоколебимой веры, полный тоски, шепот, который будет преследовать человека всю жизнь.

– Вот что я потерял, – прошелестел шепот. – Вот что я потерял…

Шеридан развел руки, а потом стиснул в них изящную шею, стирая обаятельную улыбку, обрывая культурное словоизлияние.

«Был бы он здесь сейчас! – думал он. – Был бы он здесь!»

Он вспомнил расстеленную скатерть, изукрашенный кувшин, аппетитные закуски, гладкую вкрадчивую речь гуманоида, его самоуверенность. И как он рассчитанно напился, чтобы встреча обошлась без неприятных вопросов и не возбудила лишних подозрений.

И надменность, с какой он осведомился, не говорит ли человек по-балликски, хотя сам-то, почти наверное, успел выучить английский.