Все ловушки Земли

 – По закону вероятности среди машин на этой планете – а их столько, сколько амбаров, – может, одна и уцелела. Шанс есть.

– Но и найди мы такую, – возразил Гедеон, – куда больше шансов, что она самоуничтожится, едва мы к ней прикоснемся.

– А если мы не отыщем неповрежденной?

– Одна возможность есть, – объявил Лемуил. – Несомненно, степень их разрушения должна различаться. И разрушаться идентично они тоже не могли. Значит, исследовав, скажем, тысячу, можно будет получить достаточное представление о том, как был оборудован цилиндр.

– Ну а предположим, мы сумеем это установить?

– Трудно сказать, Стив, – ответил Авраам. – Даже найди мы функционирующий аппарат, я, честно, не знаю, сумели бы мы установить принцип его действия настолько, чтобы создать свой аппарат. Не забывайте, что человечество ни о чем подобном понятия не имеет.

Шеридан прекрасно понимал, какая горькая истина кроется за словами робота. Если теоретическая основа не разработана, никакие наблюдения за работой неизвестного аппарата или даже его подробные чертежи ничем не помогут.

– Они использовали эти машины, – сказал Шеридан, – чтобы перебросить подары, а возможно, и людей. Если так, то люди пошли на это добровольно. Будь применено насилие, мы бы об этом узнали. Ав, ты мне не объяснишь, почему люди согласились на переброску?

– Не по моей части, – ответил Авраам. – У меня в мозгу сменник физика. Вставь мне социолога, и я займусь этой проблемой.

Снаружи раздался крик, и все обернулись к двери. По пандусу поднимался Эбенезер, держа на руках бессильно обвисшее тельце.

– Туземец! – ахнул Гедеон.

Эбенезер опустился на колени и бережно положил маленького туземца на пол.

– Нашел его в поле. Лежал в канаве. Боюсь, ему конец.

Шеридан нагнулся над туземцем. Это был старик – таких стариков он видел в деревнях тысячи. Та же старая задубелая кожа и морщины, оставленные ветром и непогодой, те же мохнатые брови над провалившимися глазами, те же клочковатые усы, то же ощущение забытой беззаботности и угрюмого упрямства.

– Его бросили, – сказал Эбенезер. – Все покинули планету, а его оставили. Наверное, ему стало дурно и он упал в канаву…

– Принеси мою фляжку, – распорядился Шеридан. – Она висит у двери.

Старик открыл глаза и обвел взглядом кольцо наклонившихся над ним лиц. Он провел рукой по лбу, оставляя полоски грязи.

– Я упал, – пробормотал он. – Помню, как я падал.