Все ловушки Земли

– Аннабель, – сказал он, – было единственным созданием, которое когда-либо беспокоило меня.

– Вам повезло, – сказал ему Невин. – Они надоедливые паразиты. Один из них настаивает на том, чтобы спать со мной.

– Где Белден? – спросил Картрайт.

– Он поел раньше, – ответил Невин. – Сказал, что у него дела, которые он хочет доделать. Просил его извинить. – Он обратился к Уэсту: – Джеймс Белден. Возможно, вы о нем слышали.

Уэст кивнул.

Он отодвинул стул и сел, затем резко поднялся.

В дверях появилась женщина с фиолетовыми глазами и платиновыми волосами, закутанная в манто из горностая.

Это лицо не было лицом женщины. Оно скорее походило на череп, покрытый мехом, словно лицо ночной бабочки, которое попыталось стать человеческим и застряло где-то на полпути.

В конце стола Картрайт тихо посмеивался.

– Вы узнаете ее, господин Уэст?

Уэст сжал спинку стула с такой силой, что его суставы мгновенно побелели.

– Конечно узнаю, – ответил он. – Белая певица. Но как вы привезли ее сюда?

– Вот поэтому они зовут ее обратно на Землю, – сказал Невин.

– Но ее лицо, – настаивал Уэст. – Что случилось с ее лицом?

– Их было две, – пояснил Невин. – Одну мы послали на Землю. Мы должны были подправить ее немного. Понимаете – пластическая хирургия.

– Она поет, – заметил Картрайт.

– Да, я знаю, – сказал Уэст. – Я слышал, как она пела. Или, может быть, я слышал другую… ту, что вы послали на Землю с переделанным лицом.

Картрайт вздохнул.

– Я хотел бы услышать ее на Земле, – сказал он. – Видите ли, она поет там иначе, чем здесь.

– Они поют, – перебил его Невин, – так, как они чувствуют.

– Камин отражает свет на стене, – сказал Картрайт, – и она будет петь, как свет от камина на стене. Или благоухает сирень во время апрельского дождя, и ее пение будет походить на аромат сирени и пелену дождя, падающего на дорожку сада.

– Здесь нет ни дождя, ни сирени, – сказал Невин и посмотрел так, что на мгновение показалось, что он вот-вот заплачет.

«Сумасшедший, – подумал Уэст. – Абсолютно безумный. Как тот мужчина, что упился до смерти, там, на спутнике Плутона. И все же, может быть, он не столь сумасшедший».

– У них нет разума, – пояснил Картрайт, – то есть нет собственного взгляда на вещи, чтобы высказать свою мысль.