Прелесть

– Мистер Джексон, – сказал он, – я представляю Ассоциацию агентов по продаже недвижимости.

– Меня это не интересует, – равнодушно ответил Джексон. – Я много лет прекрасно жил, не вступая в вашу организацию. И легко обойдусь без нее еще долгие годы.

– Я пришел вовсе не для того, чтобы предложить вам членство в нашей ассоциации. Речь идет о рекламном объявлении, которое вы дали вчера в газете.

– Хорошая реклама, как мне кажется. Во всяком случае, она привлекла много клиентов.

– Именно против подобной рекламы выступает наша ассоциация.

– Мистер… кстати, как вас зовут?

– Снайдер, – ответил незваный гость.

– Мистер Снайдер, если вы действительно хотите снять в аренду дом по смехотворно низкой цене четыре доллара шестнадцать центов в месяц, я с радостью покажу вам один из этих домов. Если у вас есть время, я даже готов отвезти вас туда.

Зубы Снайдера щелкнули, словно захлопывающаяся мышеловка.

– Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, мистер Джексон. Подобное рекламное объявление – настоящее мошенничество, и вам это прекрасно известно. Вы обманываете покупателей, и мы намерены вас разоблачить.

Гомер забросил шляпу на верхушку шкафа и уселся на стул.

– Снайдер, – сказал он, – вы только понапрасну занимаете место и отвлекаете меня от работы. Вы выполнили свой долг – предупредили меня. А теперь уходите.

Гомер не собирался так разговаривать и ужасно удивился собственной резкости.

– Вам незачем выходить из себя, – миролюбиво сказал Снайдер. – Давайте все спокойно обсудим.

– Вы пришли угрожать мне, – резко ответил Гомер. – Нам не о чем говорить. Вы сказали, что доберетесь до меня. Что ж, попробуйте.

Снайдер вскочил.

– Вы об этом пожалеете, Джексон, – злобно прошипел он.

– Весьма возможно, – признал Гомер.

– Только не от вас, – бросил на ходу Снайдер и с высоко поднятой головой вышел за дверь.

«Должно быть, я сбил им график продаж», – сказал себе Гомер, глядя из окна на быстро шагающего по улице Снайдера. Гомер задумался. Он знал, что у него будут неприятности, но расторгнуть контракт со Стином не представлялось возможным. Элейн уже твердо решила, что они поедут в Европу.

Выбора нет.