Прелесть

 – А почему вам так надо найти тот лагерь?

– Мысль есть, – сказал Эмби.

– Знаете, док, раз уж вы вернулись… Может, объединим усилия? Вы с вашими сединами да заумными словечками…

– Даже не думай, – ответил Эмби.

– Ну, вреда-то никакого не будет, – возразил Джейк. – Устроим для них представление. Они же поначалу ради представления собирались. Теперь все не так, как до гэ-ка, когда было кино, бейсбол, телевизор и все такое прочее. Развлечений маловато, вот и приходят хотя бы для того, чтобы просто послушать.

Эмби не ответил.

Хорошо все-таки вернуться, подумал он. По логике надо бы злиться на Джейка, но злости почему-то нет. Все Джейково семейство ему обрадовалось – и дети, и даже Мирт. Все так стараются загладить свою вину…

Но снова его бросят, как только решат, что им это на руку. Хотя сейчас с ними было приятно общаться и машина едет, куда ему нужно.

Эмби был доволен. Еще неизвестно, сколько пришлось бы искать ракетный лагерь, если бы не объявился Джейк. И нашелся бы ли он, тот лагерь?.

– Я тут подумал, – продолжал Джейк, – что пора мне избираться в конгресс. В этом лекарственном бизнесе я неплохо наловчился выступать перед публикой и знаю, на какой теме выехать – на отмене дорожной пошлины. Кочуны клянут ее распоследними словами.

– Нет у тебя права избираться в конгресс, – сказал ему Эмби. – Ты же нигде не проживаешь. Не принадлежишь ни к одному лагерю.

– Об этом я не подумал. Может, прибиться на какое-то время?..

– И дорожную пошлину отменить нельзя, иначе в стране не останется дорог.

– Ваша правда, док. Но вы бы слышали, как ребята проклинают чертову пошлину… – Он глянул на приборную панель. – Если обойдется без приключений, к завтрашнему вечеру будем в этом вашем лагере.

14

– Ничего не выйдет, – сказали ему.

Но он знал, что услышит эти слова.

– Не выйдет, если не объединитесь, – возразил Эмби. – Чтобы вышло, вам нужно топливо.

– Есть у нас топливо.

– Но недостаточно хорошее, – сказал Эмби. – Даже близко не такое, как надо.

– То есть предлагаете пойти к ним с протянутой рукой и…

– Не с протянутой рукой. У них что-то есть, у вас кое-что имеется – вот и поменяйтесь.

Сидя в кругу под раскидистым дубом в центре лагеря, он наблюдал за тем, как люди переваривают его слова, смотрел на озадаченные лица – грубые, но смышленые лица янки девятнадцатого века – и на сложенные на коленях мозолистые руки.