Прелесть

 – Ведь у тебя их уже добрый десяток!

– Ну хорошо, – сказал Филберт, пуская в ход свой главный козырь. – Я попрошу кого-нибудь разобрать меня и спрятать. Пожалуй, так даже лучше. По крайней мере никто не будет меня отвлекать.

– Ладно, – проворчал Дункан, признавая свое поражение. – Иди купи себе новый корпус. Купи два, если хочешь. Лишь бы ты был доволен.

– Вот это другой разговор, – сказал Филберт. – К тому же вы сэкономите деньги на смазке и чистке этого корпуса, так что нечего ворчать.

Дурак в поход собрался

Долгое время я был деревенским дурачком, но теперь я уже не дурак, хотя меня до сих пор обзывают болваном, а то и почище.

Я теперь гений! Но об этом я никому не скажу. Ни за что. Если узнают, станут остерегаться.

Никто не догадывается и не догадается. Я все так же шаркаю ногами, мой взгляд все так же пуст, и речь бессвязна, как и прежде. Порой нелегко бывает помнить, что надо непременно шаркать, смотреть бессмысленным взглядом и бормотать чепуху, а иногда, наоборот, с большим трудом удерживаешься, чтобы не переиграть.

Все началось в то утро, когда я пошел на рыбалку.

За завтраком я сказал маме, что собираюсь порыбачить, и она не возражала. Она знает, что я люблю ловить рыбу. Когда я рыбачу, со мной не случается никаких неприятностей.

– Сходи, Джим, – сказала она. – Хорошо бы отведать рыбки.

– Я знаю, где ее ловить, – сказал я. – В яме, что сразу за домом Алфа Адамса.

– Сынок, не затевай ты ссоры с Алфом, – предупредила меня мама.

– Он надул меня. Заставил работать больше, чем положено, а сам ничего не заплатил мне за это. Да еще смеется.

Не надо было мне говорить этого. Мама очень расстраивается, когда слышит, что надо мной смеются.

– Ну и пусть, не обращай внимания, – ласково сказала она. – Вспомни, что говорил проповедник Мартин в прошлое воскресенье. Он сказал…

– Я помню, что он сказал, но все равно не люблю, когда надо мной смеются. Я не позволю смеяться надо мной.

– Ладно, – с грустью согласилась мама. – Не позволяй.

Я доедал завтрак и думал о том, что проповедник Мартин мастак говорить о смирении и покорности. Но я-то знаю, что он за человек, знаю и про его дела с органисткой Дженни Смит.

После завтрака я пошел в сарай за удочкой, а Баунс прибежал помогать мне. После мамы Баунс мой лучший друг. Конечно, он не умеет разговаривать со мной… по-настоящему, но он и не смеется надо мной.