Прелесть

Что ему нужен еще один займ, на сей раз покрупнее. А Бартли объяснит с гладким восточным акцентом: «Извини, дружище, но ситуация изменилась. Мне позарез нужны мои две тысячи».

– В общем, так, Бетти, – сказал Крейн. – В наших местах все должны Бартли денег. Закладные, скорее всего, лежат в этом сейфе. И вот он собрался разорить должников, чтобы те не смогли рассчитаться. Поэтому затеял войну на равнине.

– Но Бартли нам друг… – возразила девушка. А затем уставилась на Крейна, широко раскрыв испуганные глаза.

– Вот именно, – кивнул Крейн. – Это он все начал. По приказу Бартли.

Он шагнул к двери, распахнул ее и замер, увидев перед грудью маленькое, черное, крайне неприятное дуло шестизарядного револьвера.

За револьвером маячила ироническая ухмылка Чарли Керка.

– Вот видишь, Крейн, – сказал он, – я так и знал. Так и знал, что рано или поздно ты выскочишь оттуда, как завидевший красную тряпку бык.

Крейн медленно опустил руки к пряжке.

– Давай поживее, – проворчал Керк. – Чтобы не пришлось тебе помогать.

За спиной у Керка была гостиная. В ней у огромного каменного камина стоял Бартли с сигарой во рту. Он улыбался. Рядом с ним был Гьюлик. Он тоже следил за происходящим, но без улыбки.

Попался, подумал Крейн. Угодил в западню.

Керк шагнул вперед, протянул руку и оскалился:

– Или мне самому его снять?.

Что-то просвистело у Крейна мимо уха и с хрустом врезалось в физиономию Керка. Тот попятился в коридор. Лицо было залито чернилами.

Чернильница упала на пол, испачкав ковер.

Бартли бросился на пол. Гьюлик потянулся к кобуре. Уверенным движением Крейн выхватил свой револьвер.

Бартли зацепил стол, и тот опрокинулся. Настольная лампа упала в центре гостиной и разбилась.

Револьвер Гьюлика плюнул огнем. Пуля впилась в дверной косяк чуть выше головы Крейна.

Снова рявкнул револьвер Гьюлика, и Крейн почувствовал щекой ветерок. Пуля впилась в стену.

– Бетти! – крикнул Крейн.

– Чет, я здесь!

Глянув вбок, он увидел, что Бетти присела у стены и тянется к револьверу – тому, что обронил Керк.

– В коридор! – крикнул он. – К черному ходу!

Пригнувшись, он выглянул из-за двери. В гостиной начался пожар.