Пересадочная станция

Когда Эйб Линкольн стал собирать добровольцев, Инек Уоллис вступил в армию одним из первых и воевал в Железной Бригаде, которую уничтожили практически целиком у Геттисберга в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. Но Уоллис был переведен в другое подразделение, с которым он сражался в Виргинии под предводительством Гранта до самого конца, до Аппоматтокса…

– Я смотрю, вы не поленились проверить.

– Пришлось разыскивать его документы. Свидетельство о зачислении в армию в архиве Законодательного собрания штата в Мэдисоне.

– Вы говорите, что он выглядит на тридцать?

– От силы на тридцать. Если не моложе.

– Но вы с ним не разговаривали?

Льюис покачал головой.

– Может быть, это не тот человек? Если бы у вас были отпечатки пальцев…

– Во времена Гражданской войны, – сказал Льюис, – до этого еще не додумались.

– Последний из ветеранов Гражданской войны, – произнес Хардвик, – умер несколько лет назад. Если не ошибаюсь, барабанщик из армии южан.

Льюис снова покачал головой:

– Поначалу, когда мне поручили это дело, я тоже так думал.

– Кстати, как это вообще произошло? С каких пор разведка занимается подобными делами?

– Должен признать, – ответил Льюис, – случай действительно не совсем обычный. Но тут кроются серьезные перспективы…

– Вы имеете в виду бессмертие?

– И это тоже. Возможность такого явления. Однако тут есть и другие соображения. Сама эта странная история требовала расследования.

– Но при чем здесь разведка?

– Вы, очевидно, думаете, что этим следовало бы заняться какой-нибудь научной группе? – Льюис улыбнулся. – Пожалуй, это было бы логично. Но дело в том, что Уоллиса случайно обнаружил наш человек. Он был в отпуске, гостил у своих родных в штате Висконсин, милях в тридцати от того места, где живет Уоллис. До него дошел слух об этом человеке. Скорее, даже не слух – просто кто-то упомянул о нем в разговоре. После чего наш сотрудник попытался выяснить кое-какие подробности самостоятельно.

– Меня вот что удивляет, – сказал Хардвик. – Как мог человек прожить на одном месте сто двадцать четыре года без того, чтобы не прославиться на весь мир? Вы представляете, какой шум подняли бы газетчики, узнай они о подобном случае?

– При мысли об этом, – сказал Льюис, – меня бросает в дрожь.