Мастодония

Потом они ушли, а я поставил на угли кофейник, откопал в запасах провианта бекон и яйца и занялся готовкой. Пока ходил туда-сюда с тарелками и чашками кофе, заметно посветлело, но трицератопсы оставались в низине.

– Ты хоть раз в жизни видел такую красоту? – спросила Райла.

И не поспоришь. Зрелище было завораживающее. Вся низина длиной в пару миль была покрыта трицератопсами, деловито жующими траву и приземистый подрост: некоторые – совсем юные, не больше кабанчика, другие – покрупнее (наверное, годовики), а остальные – взрослые особи.

С нашего места казалось, что они не меньше пяти футов ростом, а длиной футов двадцать, если считать вместе с хвостом. Из-за массивных костяных воротников их головы выглядели не то что большими – огромными. Трицератопсы не переставали умиротворенно чирикать.

– Как бы к ним подобраться? – спросил я.

– Идем, но помедленнее, – ответил Бен. – Не делая резких движений и не издавая ни звука. Если они нас заметят, остановимся. Как перестанут смотреть в нашу сторону, двинем дальше.

Так что наберитесь терпения. Райла посередине, мы с тобой по бокам. Если они ломанутся в нашу сторону, Райла отступает, а мы держим оборону.

Мы доели яичницу, побросали на месте тарелки с кофейными чашками, не трудясь отнести их обратно в лагерь, и стали подкрадываться к реке, хотя в наших действиях не было никакой секретности, поскольку мы шли в полный рост.

– Ничего не понимаю, – сказал я. – Мы же как на ладони.

– Если подберемся тайком и застанем этих тварей врасплох, они испугаются, – возразил Бен, – а так рассмотрят нас хорошенько и, хотелось бы верить, придут к выводу, что у нас не слишком опасный вид.

Поэтому мы медленно, по нескольку шагов зараз, шли к реке и замирали, когда трицератопсы отвлекались от поедания травы и смотрели в нашу сторону. Похоже, Бен оказался прав и динозавров не беспокоило наше присутствие.

Пару раз мы останавливались, чтобы Райла могла заснять панорамный вид, а когда оказались в пятидесяти ярдах от стада, нас наконец заметили.

Две громадины перестали жевать, развернулись, вскинули голову, наставили на нас страшные рога и грозно защелкали кривыми клювами.

Мы остановились. Я слышал, как слева стрекочет камера, но не отводил глаз от динозавров. На всякий случай приподнял ружье: одно движение – и приклад взлетит к плечу. Странное дело: поначалу оружие было непомерно тяжелым, но теперь казалось невесомым.

Чириканье стихло. Ни звука.