Братство талисмана

 – Не годится пачкать сталь твоего клинка кровью этакого отребья. Один удар топора…

– Хватит болтать, – проговорила ведьма, дергая Корнуолла за рукав. – Я забираю его себе. Зачем понапрасну переводить добро? Только посмотрите, какой красавчик! Он мне нужен. Сколько холодных ночей я провела в одиночестве, и некому было согреть мою постель!

Она наклонилась над Бекеттом и пощекотала его под подбородком. Глаза Бекетта остекленели.

– Он не стоит того, чтобы о нем заботиться, – буркнул Оливер. – Помяни мое слово, он удерет при первой же возможности.

– Ха! – фыркнула ведьма. – Эти щенки не настолько глупы, чтобы связываться со мной. Пусть только попробуют! Я их так отхожу помелом, что вовек не забудут! И никуда он не денется: я наложу на него заклятие, и он не сможет убежать. Ай, миленочек, и повеселимся же мы с тобой! Погоди, вот заберешься ко мне под одеяло, я тебе покажу, как надо…

– Выбирайте, – повторил Корнуолл. – Псы, меч или это…

– Что значит «выбирайте»? – взвизгнула ведьма.

Хэл с Джибом подчинились. Корнуолл отступил на шаг, Бекетт перевернулся на живот, встал на четвереньки и подполз к ведьме.

– Как собака, – пробормотал пораженный Корнуолл. – Если бы не…

– Какой хорошенький! – воскликнула ведьма. – Я ему нравлюсь! – Она нагнулась и погладила Бекетта по голове. Будь у того хвост, он, вероятно, завилял бы им от восторга.

Она направилась к дому. Бекетт на четвереньках пополз за ней.

Чаепитие тем временем было в самом разгаре. Ведьма, прежде чем заняться Бекеттом, принесла чайник, а добровольные помощники притащили к груде камней, под которыми находилась берлога людоеда, стол, накрыли его скатертью, расставили чашки и раздали печенье. Корнуолл осмотрелся. Неуклюжий великан и адские псы куда-то исчезли. Совершенно неожиданно все переменилось к лучшему. Осеннее солнышко заливало вершину холма своими лучами, снизу, от моста, доносилось журчание воды.

– А где лошади? – спросил Корнуолл у Хэла.

– Пасутся на лугу у реки, там полным-полно травы. С ними Плакси.

Откуда ни возьмись возник Енот. Он ковылял на трех лапах, потому что в четвертой у него было печенье. Хэл подхватил зверька и посадил себе на колени. Устроившись поудобнее, Енот принялся грызть печенье.

– Сдается мне, все кончено, – сказал Корнуолл. – Можно и отдохнуть.