Братство талисмана

Конрад могучим усилием распахнул дверь, и они выбежали на двор. Посреди двора пылал громадный костер, освещавший навес, под которым остались животные, и толпу людей, круживших около него, причем эта толпа редела на глазах.

Дэниел, взвившись на дыбы, ударил передними копытами. Кто-то без чувств повалился на землю, кто-то пополз прочь. Вот подкованное копыто угодило кому-то в лицо, и человек рухнул наземь как подкошенный. В нескольких футах от Дэниела терзал своего обидчика Крошка. К Красотке было не подступиться, она лягалась всеми четырьмя копытами сразу.

Завидев мужчин, что спешили на подмогу животным, челядь Потрошителя кинулась врассыпную.

– Все в порядке, – проговорил Данкен, приблизившись к Дэниелу. – Мы с вами.

Жеребец фыркнул.

– Отпусти его, – велел Конрад Крошке. – Он мертв.

Мастиф повиновался и облизал окровавленную морду. У человека, которого он отпустил, на месте горла зияла кровавая рана. Двое лежавших на земле перед Дэниелом не шевелились; похоже, они оба отправились к праотцам.

– Что это значит? – рявкнул он. – Я приютил вас, а вы убиваете моих людей!

– Они пытались украсть наши вещи, – ответил Данкен, – должно быть, заодно с животными. Как видите, нашим животным не понравилось…

– Не может быть! – воскликнул Потрошитель с хорошо разыгранным недоумением.

– Ваши люди, – заявил Данкен, – обыкновенные бандиты с большой дороги.

– Очень жаль, – произнес Потрошитель. – Я обычно не ссорюсь с гостями.

– Никто и не собирается ссориться, – отрезал Данкен. – Опустите мост, мы уезжаем.

– Понятно? – прорычал Конрад, подступаясь к Потрошителю и перехватывая поудобнее дубинку. – Милорд требует опустить мост.

Потрошитель, судя по всему, не прочь был улизнуть, однако Конрад не дал ему такой возможности: он стиснул руку мародера и развернул его лицом к себе.

– Дубинка проголодалась, – сообщил он. – Давненько ей не приходилось разбивать черепов.

– Мост, – повторил Данкен тихо.

– Ладно, – пробормотал Потрошитель. – Не задирайтесь! Пропустите их! Нам не нужна лишняя кровь!

– Если кровь и прольется, то перво-наперво твоя, – бросил Конрад и проговорил, обращаясь к Данкену: – Седлайте коня, навьючивайте Красотку.