Братство талисмана

Представители его расы обладают, как мне кажется, способностью изменять по желанию метаболизм своих отпрысков, и я осмелюсь предположить, что родитель нашего друга намеренно придал ему такую наружность, наделил возможностями, которые, с его точки зрения, должны были пригодиться чаду гонимого существа; ведь те, кто охотился на отца, почти наверняка начнут охотиться на сына. Однако, на мой взгляд, Жестяное, как вы его называете, Ведро еще не осознал всех возможностей, заложенных в него отцом. Скорее всего, он будет обнаруживать их одну за другой по мере необходимости.

– Занятная у вас манера выражаться, – хмыкнул Джонс.

– Возможно, мистер Джонс. Но я думаю, вы согласитесь с тем, что на неизвестный фактор, как правило, возлагаются самые смелые упования.

– Надеюсь, – пробормотал Джонс, – что ваш фактор в один прекрасный день не сойдет с ума и не перерубит нас всех в капусту. После того случая с винтовкой…

– Хватит, мистер Джонс, – оборвал его Хранитель.

– Я всего лишь порученец, – проговорил Сплетник, – мальчик на побегушках, улаживатель мелких ссор, тот, кто присматривает за тем, чтобы другие ничего не забыли.

– Вы остаетесь?

– Мне предстоит слишком много сделать, пройти не одну сотню миль. Пора наводить порядок, и начну-ка я, пожалуй, прямо сейчас. – Он сунул руку в карман своего одеяния и извлек оттуда топорик Древних. – Раз Древние отвергли его, он должен достаться тому, кто нес его и охранял.

– Будет чем подтвердить свои слова, – ухмыльнулся тот. – Благодарю тебя, Сплетник.

– А вот, – продолжал Сплетник, поворачиваясь к Мэри, – рог единорога. Вам он больше не нужен, так что, пожалуйста, отдайте его мне.

– Охотно, – сказала девушка, – но зачем?

– Его нужно воткнуть в ствол того самого дуба, чтобы он был там, когда появятся следующие, – заявил Сплетник.

Глава 39

Добрые друзья, надежные товарищи покинули их, исчезли в никуда вместе с Джонсом и его машиной. Корнуолл повернулся и медленно двинулся через луг вслед за теми, кто остался. Впереди шагал по направлению к прекрасному зданию Хранитель, его окружал маленький народец. Чуть в стороне, словно ощущая свою чужеродность, ковылял Ведро.