Обсессия

Мне дозволялось лишь затыкать рты, хотя руки чесались вырвать кому-нибудь волосы. Но пока одни языки молчат, за них говорят другие, и эта цепочка бесконечна. Невозможно заставить кого-то молчать, особенно, если говорить есть о чем. Меня это так злит, так раздражает! Несправедливо! Подонок Чак просто спокойно выпустился из школы, получил хорошую характеристику, был признан лучшим игроком в футбол, а его фотография весит на доске «Звездных выпускников». Это, по-вашему, честно? Он, черт побери, распространил полуголые снимки своей девушки, довёл её до точки невозврата, а единственное наказание, которое он получил, отчисление из школьной футбольной команды? Ха, и то, я уверена, в своём Чикаго Чак продолжает строить карьеру спортсмена.

Всем плевать, что Бьянка умерла. Всем плевать, что это преступление – распространение сведений о частной жизни лица, составляющих личную тайну, без его согласия. Чака оправдали, а моя подруга стала козлом отпущения. Дело в том, что всех волновала голая девушка, а не то, что человек совершил мерзкий поступок. Бьянка не заслуживала этого… Она даже укороченные футболки позволяла себе надевать раз в год, пока её отец за городом.

Слёзы повторно собрались в уголках глаз и поспешили пролиться на землю, вместо ожидаемого мной дождя.

Я стояла на бордюре, смотрела на мигающий красным светофор и резко села, обняв себя руками.

«Раз уж боли избежать нельзя, тогда можно её принять и игнорировать», – я повторяла себе эту фразу каждый день, как мантру. Вместе с тем, это не работало.

А я все продолжала нашептывать себе ложь, в надежде, что однажды она станет правдой.

Прошла минута, а я сидела на корточках и изучала мокрыми глазами трещины на тротуаре, как рядом послышалось копошение. Шмыгнув носом, я подняла вспотевшее лицо и застала возле себя сидящего, в той же позе, что я, парня. Он тоже обнимал себя руками и держал голову опущенной.

Что за?.. Парень молчал, не реагировал на меня, и я самовольно принялась изучать его, много раз моргая, чтобы туман в глазах рассеялся.

Шелковистые на вид волосы с коротким маллетом, цвет их был чёрным, но на свету отдавал синим. Он одет в широкий коричневый свитер и чёрные брюки. И это все, что я сумела разглядеть.

– Что ты делаешь? – наконец спросила я.

Юноша поднял на меня невинный взгляд и промолчал. Теперь его разглядеть легче: овальное лицо, кожа отдавалась оливковым оттенком, красивые миндалевидные глаза с пушистыми ресницами, торчащая из-за ветра челка и губы бантиком.