Падшие люди

– Почему вы не отдали белье в прачечную или хотя бы не поручили стирку Саре? – поинтересовалась я. – Неужели бедняжке Саре пришлось тащить все это наверх? Почему нельзя было постирать белье в судомойне? И что это за запах?

Миссис Уиггс выпрямилась, обеими руками схватилась за поясницу, затем вытерла лоб.

– Это сорочки доктора Ланкастера. Он попросил, чтобы я быстро отстирала на них пятна. У меня не было времени отдавать их в прачечную.

– Все равно не понимаю.

– Керосин хорошо выводит пятна.

Она выпроводила меня из ванной, и больше я к ней с вопросами не лезла. Жить под одной крышей с миссис Уиггс было в тысячу раз хуже, чем в больнице. Лучше уж пользоваться одной ванной с тридцатью другими медсестрами, чем с экономкой.

* * *

Я ретировалась вниз и, чтобы заглушить досаду, снова принялась просматривать газеты и коллекцию газетных вырезок, потакая своему нездоровому интересу к уайтчепелскому убийству.

Шумиха вокруг зарезанной женщины не прекращалась, хотя сама она умерла тихо. В газетах появлялись все новые и новые статьи, посвященные раскрытию тайны ее личности. Нашлось несколько семей, которые утверждали, что погибшая является их родственницей, но лишь через неделю после убийства она была официально опознана. Звали ее Марта Табрэм. Ей было тридцать пять лет, и жила она с одним лоточником на Коммершл-роуд.

Следствие продвигалось медленно, давая пищу для спекуляций относительно личности маньяка, который совершил это варварское убийство. Врачи считали, что при расправе над несчастной Мартой использовались три орудия убийства: перочинный нож, нож с длинным лезвием и штык. Имела хождение версия, что виновниками является компания пьяных моряков, хотя вообще-то старые ржавые штыки можно было приобрести в нескольких лавках на Уайтчепел-роуд.

А что же другие пропавшие без вести женщины, чьи близкие пытались доказать, что Марта Табрэм им родня? Их тела были найдены?

– Этого я не могу утверждать, – сказал следователь. – Уайтчепел не такой, как другие районы Лондона.

Эта азбучная истина, мне самой ой как хорошо известная, широко обсуждалась на страницах более солидных газет, из которых Томас предпочитал черпать свои убеждения.