Я, ты и шизофрения

Он, сидя за своим столом, раздраженно постукивал пальцами и временами бросал в мою сторону укоризненный взгляд. Представьте человека чопорного и без чувства юмора, пришита сюда занудство и привычку лизать задницы богачам, и у вас выйдет Мистер Гроув. Он из тех, кто считает, что всегда прав. Любой побывавший в его кабинете скажет, что он дьявол.

– Твоё сегодняшнее поведение лишено всякого оправдания, Аманда! – начал он, машинально дотронувшись до своей плеши.

– Это не так, – возразила я.

– Что?

– Девушки, которых я облила, унижали меня и моего друга.

Я должна была терпеть их оскорбления?

Гроув не ожидал протеста с моей стороны, он не привык к тому, чтобы его слову перечили. Поэтому директор недовольно насупился, оскорбленным моим сопротивлением. Как бы он меня не выставил вон… Он помнит меня скромной, милой девочкой, которая не способна обидеть и мухи. Это объясняет его сконфуженный вид.

– Нельзя отвечать на насилие насилием!

– О Боже, простите меня, мистер Гроув, но в наше время только так и общаются.

Вы не знаете ничего о своих учениках и о том, что происходит в стенах этого учреждения. Говоря языком учебника истории, здесь творится междоусобная война! Одной рукой люди пожимают вашу ладонь, а другой вонзают нож в спину. Вот она правда, мистер Гроув.

Выпалив на одном дыхании истинные мысли, я спрятала глаза вниз и умолкла. Директор просто сверлился с часами слева от нас и глубоко вздохнул. Он нарочно растягивает мою «инквизицию», мешкал, игрался.

– Это ничего не меняет. Ты поступила жестоко, потому, Аманда, ты отстранена от занятий на два дня!

– Что?! Мистер Гроув…

– Нет, не делай хуже. Собери свои вещи и покинь это школу на назначенный срок. Родителям сообщат о твоем проступке!

Я сощурила веки и еле сдерживала слёзы несправедливости. Почему некоторым дозволено всё, а другим – ничего? Ненавижу несправедливость! То, что меня не будет два дня в этой колонии очень даже радует, но когда об этом узнают родители… Двумя словами: мне конец! Как же мне хочется сейчас оказаться в глухом лесу, где есть только я и моя собачка Догги, в своем маленьком домике, сидеть в мягком кресле у камина и пить вкусное какао, перечитывая легкий роман.

Вот бы сбежать отсюда в другой мир.

* * *

Наступили сумерки. В домах напротив горел тёплый желтый свет. Глядя на это, я испытываю умиротворение, потому что вечерами наша улица полна уюта и меланхоличностью.