Место под звездами

Мы добрались до угла между школой и складом, где хранятся инструменты или старая газонокосилка, после чего Одиссей протянул мне сигарету. Мы закурили.

– Как дела? – сев на корточки, спросил он, посмотрев на меня прищурено.

– Супер.

– Смотрю, твоя губа почти зажила.

– А ты думал добавить? – равнодушно хмыкнул я и пустил дыма в небо.

Одиссей хохотнул.

– Мой отец угрожал подвесить меня за яица к нашему флигелю, если я не извинюсь перед тобой.

– Значит, теперь ты кастрированный?

– Может хватит через каждое слово плеваться иронией? – раздраженно цыкнул Одиссей, уставившись на ворота чуть хмуро.

Я заметил желтоватый синяк у него на подбородке и вспомнил о своём ударе. Наверное, он много и смачно крыл меня матом первые два дня и не отходил от зеркало. Одиссей любит свою внешность, ему нравится его греческий профиль с прямым острым носом. Также ему нравится, что это нравится девчонкам.

– Мы оба виноваты, – опустил руки на колени шатен и перевёл на меня пронзительный взгляд, гадая, сходятся ли наши мысли.

Забавный он человек… Извиняясь, все ещё хочет остаться правым.

– Да, – потушил окурок о кирпич я и сел напротив медленно курящего парня.

Ветер в этот узкий переулок не пробирался, однако из-за сырых стен было все равно холодно.

– Я должен уважать твоё мнение.

– Даже если мое не совпадает с твоим, – дополняя друг друга, мы выглядели расслабленно.

– Прости, что повёл себя как идиот, – извинился искренне шатен.

Я лениво улыбнулся ему и тоже попросил прощения, дав «пять». На урок мы опаздывали где-то на минуты три, но вставать из этого провонявшего кошачьей мочей переулка желания не было. Мне нравилось сидеть, смотреть на облака и слушать как Одиссей курит.

– Скажи отцу, чтобы вернул яица, – подразнил его я и получил пинок в ногу.

Мы громко засмеялись, и я задался немым вопросом: смог бы я жить дальше без лучшего друга? Всё-таки не привязываться к людям порой печально.

6. Между друзьями нет секретов

Отказаться от того, чем жил долгое время, это довольно непросто. Первым делом я решил убраться в комнате и собрать в коробке то, что по моему мнению, мешает мне принять себя. Я вовсе не Ной – обычный парень. Я Ной Коулман – человек, которого в детстве домогался родной дядя, который боялся об этом говорить и который теперь чувствует себя разбитым.