Заложница

Я проводил с ней долгие часы, пока родители работали. Мы смотрели реалити-шоу, смеялись над Найджеллой, чувственно поглощавшей шоколадный мусс, и обсуждали преимущества «Берберри» по сравнению с «Хьюго Боссом». Бабушка покупала мне подарки, пряча брендовые рубашки в пакеты магазинов «фикс-прайс», чтобы я тайком проносил их домой. Она жила в большом старинном доме, раньше принадлежавшему пастору, с пристроенным бассейном и конюшней, и наслаждалась тем, что называла «жизнью по высшему разряду».

–?Это я виновата в стремлении твоей матери к роскоши и мотовству, – однажды сказала бабушка, потягивая чай со сливками.

 – Мы частенько в субботу утром закатывались на Оксфорд-стрит и накупали столько, что буквально падали под тяжестью пакетов.

–?В прошлые выходные она дала мне двадцатку, чтобы я купил себе джинсы, – жалобно отозвался я. – Двадцатку!

Бабушка презрительно усмехнулась:

–?Ну, это влияние твоего папаши. Мама твоя никогда не жадничала, пока не вышла за него замуж. Начнем с того, что у него не свои деньги.

Он рвач и паразит, вот кто он такой. Познакомился со мной и твоим дедушкой – да упокоит Господь душу его, – увидел все тут и «окольцевал» твою мать быстрее, чем слово «наследство» успеешь произнести. – Бабушка особо не стеснялась в выражениях. – Ну, ничего, – мрачно закончила она. – Он еще увидит.

–?Что увидит?

Но бабушка мне так и не ответила, и до самой ее смерти я не понимал, что она имела в виду. Бабушка им показала шиш. Обоим. Ее завещание совершенно четко гласило, что моим родителям не отойдет ни пенни от ее обширных владений с плавательным бассейном и всем прочим.

Она все завещала мне.

Папа возмутился:

–?Это переходит всякие границы! Не могла она такого придумать.

Они были в кухне, их голоса доносились до лестницы, на ступеньке которой я сидел, прижавшись спиной к стене.

–?Так она захотела, – ответила мама. – Она действительно его очень любила.

У меня закололо в груди, будто я проглотил большой кусок.

Я не представлял жизни без бабушки, и внезапное превращение в миллионера, каким бы безумным оно ни было, не могло компенсировать горя от ее утраты.

–?У нее, наверное, совсем крышу снесло. Нам придется опротестовывать завещание.

–?Разум у нее был острее, чем у многих молодых, и ты это знаешь.

–?Ты ведь этого так не оставишь, нет? Деньги должны были достаться нам!

–?Строго говоря – мне, – услышал я голос мамы, но папа не обратил внимания на ее слова.