Год теней

Мы сделали то, что хотели: вступили в контакт с призраками – как же можно упустить такую удачу?

Кроме того, Игоря появление призраков на сцене, кажется, не обеспокоило. Он даже завалился рядом с серым мужчиной и подставил ему свой живот.

– Не нужно нас бояться, – сказал призрак. Его улыбка представляла собой кривую дыру, а вместо живота чернел провал. Он протянул руку, и дымчатые пальцы красноречиво изогнулись. У него был странный старомодный акцент. – Мы не обидим ни тебя, девочка, ни твоего кота, ни тебя, Генри.

Генри издал тихий испуганный звук.

– Вы меня знаете?

Серый человек по-птичьи вскинул голову:

– Я провёл в этом здании много лет и знаю обитающих здесь людей. Мы давно наблюдаем за вами обоими.

Меня осенила догадка:

– Значит, этот морозный воздух говорил о вашем присутствии!

Улыбка серого человека стала ещё шире.

– Именно. И, я думаю, теперь мы готовы вам доверять. В конце концов, вы взяли на себя труд вызвать нас. Мы должны хотя бы поздороваться с вами.

Три привидения кивнули, отчего их дымчатые тела пошли волнами.

– Я – да, – произнёс один из двух невысоких призраков – мальчик, вероятно чуть младше меня. Его серый силуэт имел голубоватый оттенок и был в тёмных светящихся пятнах, похожих на ожоги. – Думаю, Тилли тоже согласится, – продолжил он, улыбнувшись. Половина челюсти завитком дыма сползла вниз и снова вернулась на место.

– Я согласна, – сказала другая маленькая фигура – синевато-серая девочка с косичками, парящими вокруг её головы. Дым поднимался над её телом, словно она была объята огнём. – И могу поручиться, что Джакс тоже.

Серый мужчина кивнул:

– Понимаете, Тилли и Джакс не видят и не слышат друг друга. Это очень трагично.

Мальчик, Джакс, сложил руки на груди, а девочка, Тилли, выплюнула на сцену шарик завивающегося дыма, который растаял и просочился сквозь пол.

– Не драматизируй, Фредерик, – сказала Тилли.

– Прости, я действительно питаю слабость к мелодрамам, – ответил серый мужчина. – Думаю, это побочный эффект от занятий искусством… – Он нахмурился. – Наверное, это было искусство. Хотя, может быть, и политика. Или сельское хозяйство. Я точно не помню.

– Искусство? – прошептала я, пытаясь уложить всё происходящее в голове.