Дитя ярости

Вы, мятежники, все одинаковы.

– Неужели? – От его небрежной улыбки у нее мороз пошел по коже.

– Скажи, – продолжала она издевательским тоном, – когда ты приходишь с докладом к Пророку, ты ползаешь перед ним на животе? Лижешь его сапоги? А может, он избивает тебя кнутом за то, что еще не сверг Императора? Не пора ли на это решиться? Ведь все больше и больше мятежников казнят каждый день. – Улыбаясь, она наклонилась к нему, стараясь усмирить бешеное биение сердца. – Не без моей помощи.

Он тоже подался к ней.

– Если ты стараешься вывести меня из себя, – тихо произнес он, и его дыхание коснулось ее губ, – боюсь, не сработает.

Он нагнулся над ней, блуждая взглядом по всем изгибам ее тела, и Элиану охватил невыразимый ужас. От него исходило ледяное спокойствие – словно в нем пряталась какая-то невероятная страшная сила, которая ждала своего часа, чтобы проявиться, – она буквально ощущала ее прикосновение к своей коже, и это ощущение почему-то казалось ей знакомым, словно воспоминание из дурного сна.

На какое-то мгновение она потеряла самообладание.

– Что тебе нужно? – выпалила она.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

– Что за странный вопрос? Мадам Ужас, разумеется, мне нужна ты.

От странной нежности в его голосе у нее мурашки побежали по позвоночнику.

– Где моя мать?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Вот уж не думала, что бунтовщики из Красной Короны похищают беззащитных женщин из собственного дома. Разве вы не должны быть благородными героями? Бороться с угнетателями, спасать мир от тирании?

– Красная Корона не имеет никакого отношения к похищениям.

– Тогда кто?

– Хороший вопрос. У меня есть кое-какие догадки на этот счет, хотя нет доказательств.

Продолжать обвинять его дальше было бесполезно. Она и сама давно уже исключила вероятность участия Красной Короны в исчезновении женщин.

Но она не могла перестать думать о матери, которая сейчас, наверное, томится в плену, одинокая и испуганная, и гадает, когда дочь придет к ней на помощь.

На ее глаза навернулись горячие слезы. Руки сами потянулись к кинжалам.

– Либо убей меня, – с деланой бравадой сказала она, – либо развяжи, и я вырежу твой лживый язык.

– У меня нет ни малейшего желания этого делать. – На его губах появилось подобие улыбки. – У меня есть к тебе предложение, но я бы предпочел не обсуждать это здесь, на тот случай, если похититель твоей матери вдруг надумает вернуться.