Дитя ярости

И ты сможешь носить соломенную шляпу. – Он прижался губами к ее плечу. – Конечно, можешь и не носить, но мне не стыдно признаться, что я мечтал об этом так долго, что ты разобьешь мне сердце, если откажешься.

– Не сработает, – наконец, произнесла она.

– Что, шляпа? – Харкан нежно посмотрел на нее. – Напротив, думаю, она тебе очень пойдет.

В этот момент она ненавидела его почти так же сильно, как и себя.

Она высвободилась из его рук, натянула тунику через голову и прижала его руки к подушке.

– Для такой девушки, как я, нет места в твоих мечтах, милый, – произнесла она с призывной улыбкой.

– А еще это… – произнес Харкан хриплым голосом, глаза его потемнели.

– И это тоже, – промурлыкала она, крепко целуя его, чтобы он не мог больше ничего сказать.

* * *

В тот вечер она вернулась домой уже в сумерках, чтобы приготовить ужин.

– Мама, милая! – она поцеловала мать в щеку.

– Что сегодня произошло? – спросила Розен Ферракора. Она сидела у стола, на котором были разложены части утвари, починкой которых она занималась, – сковородки и кастрюли вперемешку с болтами, гайками и ножами.

– Правда? – Элиана пожала плечами и принялась резать морковку. Она почувствовала на себе пристальный взгляд матери и заработала ножом еще быстрее. – А чего ты ожидала? Еще один праздник в славном королевстве Вентера.

А потом вернулся домой Реми, уселся за стол и принялся наблюдать, как Элиана раскладывает на столе их ужин – буханку свежего хлеба, тушеные овощи, головку твердого сыра.

Элиана, как никогда раньше, наслаждалась уютом их милого дома, прекрасным ужином, относительной безопасностью.

И все это оплачено кровью, которая была на ее руках.

Она наполнила миску матери овощами и торжественно поставила перед ней.

Реми нарушил молчание, заговорив дрожащим голосом. Его голубые глаза блестели от непролитых слез.

– Ты малодушная дрянь.

Элиана ожидала подобного разговора. Тем не менее ненависть в его голосе была словно удар под дых, и она чуть не уронила тарелку.

– Прекрати, Реми, – прошипела мать.

– Я слышал, сегодня казнили ребенка и этого повстанца, Перо. Того самого, кто вывозил людей из города.

У Элианы болезненно перехватило горло. Она никогда раньше не видела подобного выражения на лице Реми – казалось, он ее в упор не видит и не хочет смотреть в ее сторону.