Последняя из древних

Еще одно место напротив них предположительно предназначалось для меня; это выглядело так, как будто я оказалась перед линией огня. Они переговаривались между собой и встали, увидев меня. Единственным человеком, которого я узнала, был Тим Сполдинг, попечитель, с которым мы общались по телефону.

– Доктор Гейл, рад видеть вас снова. Спасибо, что пришли.

– Рада видеть вас, мистер Сполдинг, – сказала я.

– Просто Тим, пожалуйста.

Его ладонь была сухой, а пожатие крепким. Я отняла руку и украдкой взглянула на нее.

Под ногтями еще была грязь. Я, конечно, оттирала ее, но не очень аккуратно. Все археологи этим страдают. Но здесь, под грандиозным арочным потолком конференц-зала музея, все наши раскопки по локоть в пыли и грязи казались такими далекими.

Тим, похоже, не обратил внимания на мои руки.

– Садитесь сюда, – он указал на стул по другую сторону длинного стола. Я положила на него сумку с ноутбуком. Я-то думала, мы просто будем сидеть в кабинете и разговаривать. В последний раз я была в таком устрашающем положении, когда защищала докторскую диссертацию.

Теперь по коже поползли такие же мурашки, как тогда.

– Доктор Гейл, я позволил себе собрать комиссию. Нам всем пришлось изменить свой график. – Тим представил мне остальных. Среди них была палеоархеолог по имени Майя Патель, с которой пару лет назад я встречалась на конференции. Была и Кейтлин Альфонсо, о которой я слышала, но никогда не встречала, – довольно известный приматолог. Она выглядела под стать своей профессии – седоватые волосы собраны лентой в хвостик, как у Джейн Гудолл.

Последний, еще не представленный мне человек стоял в стороне, пока выполнялись формальности. Он сделал твердый шаг вперед, когда Тим произнес:

– А это Гай Генри.

Мужчина протянул руку. Я пожала ее и почувствовала, как мозоль на моей руке коснулась его ладони. Я слегка отпрянула и посмотрела вниз. Его большой палец лежал на моем. Кожа розовая и свежая, ногтевая лунка отшлифована и безупречно наманикюрена.

Я уловила запах лимона с оттенком чего-то пряного – слишком вкусный для одеколона.

Он также бросил взгляд на наши руки, по которым сразу же можно было определить, кто из нас чем занимается.

– Розамунд Гейл. – Я отняла ладонь.

– Ваша репутация идет впереди вас.

– Вы француз. – Я улыбнулась, сообразив, что Тим англизировал его имя так, будто оно принадлежало инструктору по фитнесу на неполной ставке, уверяющему, что его пивное брюхо – это мышца. Но это был Ги Анри, известный парижский куратор.