Тайна дальних пещер

– Ах, вот оно что! Я знаю, откуда дует ветер. Вам наговорил про него этот полицейский, Роман. Пользуясь своим служебным положением, он решил очернить в нашей памяти образ своего соперника, невзирая даже на то, что того уже нет в живых. Браво, браво! У меня отпали насчёт него последние сомнения. Он окончательно расписался в осознании собственного ничтожества. Он мучается от своего бессилия. Он чувствует свою ущербность перед интеллектом и яркостью личности Альберта. В добросовестной конкуренции он оказался ему не по зубам…

– Я не понимаю, о каком Романе вы говорите, – умиротворяюще произнёс Орлов, делая новую попытку перевести разговор в спокойное русло.

Но Лизина «маман» явно сочла его стремление к миролюбию за признак слабости. В ней исчезло напряжение, она почувствовала себя свободнее, в её голосе зазвучали хозяйские нотки:

– Да всё вы понимаете. Передайте ему, что надо уметь проигрывать достойно. И пусть он научится реально оценивать свой социальный статус. Я его ни в чём не обвиняю.

Я вскочил с места и едва не вышиб разделявшее нас полупрозрачное стекло, которое скрывало меня от её глаз. Во мне словно извергся вулкан. «Его родители не смогли далеко продвинуться в табели о рангах… Каждому сверчку отведён свой шесток…». Да кем возомнила себя эта тщеславная особа? С чего она взяла, что может расставлять людей, словно шахматные фигуры на игровой доске? Неужели наш шеф намерен и дальше с ней сюсюкаться? Неужели он не видит, что по-человечески разговаривать с ней бессмысленно? Она не умеет смотреть прямо.

– Молчать!

Стол, за которым сидел Орлов, едва не проломился от удара его кулака. В глазах нашего шефа заиграли молнии.

– Кудахтать будешь в своём курятнике! А здесь будешь отвечать на мои вопросы! Чётко и внятно! Или тебе объяснить, где ты находишься? Так я тебе враз это объясню.

Я удовлетворённо усмехнулся. Всё правильно, Михаил Степанович. С ней нужно только так.

Не ожидавшая от Орлова такого преображения Софья Павловна испуганно осеклась.

– Сядь как следует! – во всю мощь своих лёгких рявкнул наш шеф.

Лизина «маман» вздрогнула и после некоторого колебания придала своей позе некоторую покорность.