Серебряное кресло

 – Что за принц?

– Вам лучше поговорить с лордом-регентом, – посоветовала сова. – Он там, в повозке, запряжённой ослом. Его зовут Трам.

Птица повернулась и повела их за собой, бормоча себе под нос:

– Уху-хум! Что за шум? Ничего не понимаю. Ещё слишком рано.

– Как зовут короля? – спросил Юстас.

– Каспиан Десятый, – ответила сова, и Джил с удивлением заметила, что Юстас внезапно замедлил шаг и сильно побледнел.

Джил подумала, что никогда ещё не видела его таким взволнованным, но не успела спросить ни о чём: они как раз дошли до гнома, который уже взялся было за поводья, намереваясь возвратиться во дворец.

Толпа придворных разбилась на мелкие группы и тоже начала расходиться, словно после футбольного матча или скачек.

– У-ух! Хм! Лорд-регент! – произнесла сова, чуть склонившись к уху гнома.

– Кха! Что? Кто? – не понял гном.

– Два гостя, мой господин, – доложила сова.

– Какие кости? Что ты мелешь? – рассердился гном. – Я вижу двух ужасно грязных человеческих детёнышей.

Что им здесь надо?

– Меня зовут Джил, – выступила вперёд девочка, которой не терпелось объяснить, по какому важному делу они прибыли.

– Девочку зовут Джил! – прокричала сова гному на ухо.

– Что? – проворчал Трам. – Кто девочек убил? Что за чушь! Каких девочек? За что убил?

– Не убил! И девочка всего одна, мой господин, – крикнула сова. – Её зовут Джил.

– Что ты всё жужжишь и свистишь мне в ухо? Кого всё-таки убили?

– Никого не убили! – вышла из себя сова.

– Кого-кого?

– Никого!

– Хорошо-хорошо! Не нужно так кричать! Я же не глухой. То есть ты пришла сообщить, что никого не убили. А почему кого-то должны были убить?

– Лучше скажите ему, что меня зовут Юстас, – предложил Вред.

– Мальчика зовут Юстас, мой господин! – прокричала сова.

– Пусто? – раздражённо переспросил гном. – Оно и видно, что в голове пусто. Зачем ты привела его ко двору? А?

– Да не «пусто», а Юстас! – выкрикнула сова.

– Густо? Не понимаю, о чём ты.

Знаешь, что я тебе скажу, Белокрылка? Когда я был молодым, в этой стране жили звери и птицы, которые действительно умели говорить. Не было всего этого шамканья, мычания и шуршания. Никто бы этого ни минуты не потерпел. Ни минуты. Урнус, подай, пожалуйста, мою слуховую трубку.

Маленький фавн, всё это время безмолвно стоявший возле гнома, протянул ему серебряную слуховую трубку, выполненную на манер старинного инструмента под названием «серпент».