Последняя битва

Спустя некоторое время они вышли к месту, где земля становилась неровной, а густой лес спускался прямо к воде. Дальше дорога шла по южному берегу. Тут был брод. Вода доходила Тириану до подмышек, но Алмаз (на своих четырёх ногах ему было куда легче держаться) шёл справа от него, ослабляя силу течения. Тириан сильной рукой обхватил шею единорога, и оба благополучно переправились на другой берег. Король все ещё был в таком гневе, что не заметил холода. Но, выйдя на берег, он, конечно, тотчас же вытер свой меч воротником плаща (это было единственное место, оставшееся сухим).

Теперь они шли на запад; река была справа от них, Фонарная Пустошь расстилалась впереди.

Они прошли больше мили, когда оба вдруг остановились, одновременно воскликнув. Король сказал: «Что это?»; Алмаз – «Глядите!»

– Это плот, – сказал король Тириан. Так оно и было. Полдюжины великолепных стволов, свежесрубленных и очищенных от веток, были связаны в плот и быстро плыли по реке. На плоту стояла водяная крыса и споро правила шестом.

– Эй! Водяная крыса! Что это ты делаешь? – закричал король.

– Везу в Тархистан брёвна на продажу, государь, – сказала крыса и вежливо приподняла ухо, как могла бы приподнять шляпу, если б, конечно, шляпа на ней была.

– В Тархистан?! – загремел Тириан. – Что ты говоришь?! Кто приказал рубить эти деревья?

В это время года река течёт очень быстро, и плот уже миновал короля и Алмаза. Но крыса крикнула через плечо:

– Приказ Льва, государь. Самого Аслана. – И она прибавила что-то ещё, чего они уже не могли разобрать.

Король и единорог уставились друг на друга. Ни в одном самом опасном бою они бы так не испугались.

– Аслан, – очень тихо произнес наконец король. – Аслан. Может ли это быть? Может ли он рубить священные деревья и убивать дриад?

– Если только дриады не совершили чего-нибудь чудовищного, – прошептал Алмаз.

– Но продавать их в Тархистан… – сказал король. – Возможно ли это?

– Не знаю, – печально ответил Алмаз. – Он же не ручной лев.

– Ну что ж, – сказал наконец король.

– Это единственное, что нам остаётся, государь, – сказал единорог. Он не подумал, как глупо им отправляться вдвоём; не подумал об этом и король – гнев затуманил их мысли. Однако опрометчивость эта имела самые гибельные последствия.

Внезапно король тяжело оперся о шею друга и склонил голову.

– Алмаз, – сказал он. – Что нас ждёт? Ужас переполняет моё сердце.