Принц Каспиан

Разве вы забыли смешного старого Белоручку, главного крота, как он опёрся на лопату и говорит: «Попомните мои слова, ваше величество, придёт день, когда вы порадуетесь плодам этих деревьев». И он оказался прав, клянусь честью!

– Помню, помню! – воскликнула Люси, хлопая в ладоши.

– Но послушай, Питер, – сказал Эдмунд. – Это же всё вздор. Начать с того, что мы не натыкали деревьев прямо против ворот. Мы бы такой глупости не сделали.

– Разумеется, – согласился Питер. – В воротах они разрослись уже потом.

– И ещё, – сказал Эдмунд. – Кэр-Параваль – не на острове.

– Да, я уже об этом думал. Но это был – вспомните! – полуостров. Разве он не мог за это время сделаться островом? Например, кто-нибудь вырыл канал.

– Погоди минуточку! – сказал Эдмунд. – Вот ты сам говоришь «за это время». Но мы только год как вернулись из Нарнии. Ты же не хочешь сказать, что за год рухнули стены, выросли дремучие леса, крохотные саженцы превратились в огромный старый сад и ещё незнамо что. Такого быть не может.

– Вот что, – сказала Люси. – Если это Кэр-Параваль, здесь должна быть дверца, в самом конце помоста. Собственно, если так, то сейчас мы сидим к ней спиной. Ну, помните, дверь в сокровищницу.

– Полагаю, здесь нет никакой двери, – сказал Питер, вставая.

Стену за ними покрывал сплошной ковер плюща.

– Скоро узнаем, – сказал Эдмунд, поднимая одну из палок, приготовленных для костра. Он начал простукивать заросшую стену. Тук-тук – стучала палка по камню, и снова – тук-тук, и затем вдруг: бум-бум – совсем другой, глухой, деревянный звук.

– Ух ты! – воскликнул Эдмунд.

– Надо ободрать плющ, – сказал Питер.

– Давайте не будем, – взмолилась Сьюзен. – Давайте лучше утром. Если придётся здесь ночевать, мне не хотелось бы лежать спиной к открытой двери, к большой чёрной дыре, откуда что угодно может вылезти, не считая уже сырости и сквозняка. И скоро стемнеет.

– Сьюзен, как тебе не стыдно! – укорила Люси. Но мальчики Сьюзен не услышали. Они обдирали плющ руками и карманным ножиком Питера, пока тот не сломался.

– Заперта, конечно, – сказал Питер.

– Да дерево-то всё сгнило, – отвечал Эдмунд. – Мы его в момент разломаем, ещё и топливо будет лишнее. Давай.

Дверь оказалась прочнее, чем они ожидали, и, прежде чем они её выломали, большой зал погрузился во тьму и над головами зажглись первые звезды.