Мерзейшая мощь

– Значит, – сказал Бэзби, – Джуэл и К° на него насели. Хотят все переиграть.

– Резолюцию отменить нельзя, – сказал Кэрри. – Тут что-то еще, но вечер он мне испоганил.

– Именно что вам! – сказал Феверстон. – Не забудьте оставить то прекрасное бренди.

– Джуэл! О господи!.. – сказал Бэзби, запуская в бороду левую руку.

– Мне его стало жалко, – сказал Марк.

Отдадим ему справедливость: неожиданная, даже ненужная выходка Феверстона неприятно поразила его; неприятна была и мысль о том, что Феверстон протащил его в колледж.

– Джуэла пожалели? – удивился Кэрри. – Видели бы вы его в свое время!

– Я с вами согласен, – сказал Марку лорд Феверстон. – Но я, знаете ли, разделяю взгляды Клаузевица. В конечном счете так гуманней. Я пришиб его одним ударом. Теперь он счастлив – вот они, молодые, которых он ругает столько лет! А что еще можно было сделать? Дать ему говорить? Он бы довел себя до инфаркта, да и огорчался бы, что мы с ним вежливы.

– Конечно, и в этом есть смысл… – сказал Марк.

– Обед подан, – сказал слуга.

– Да, – сказал Феверстон, когда они уселись, – никто не любит, чтобы его враги вели себя вежливо. Куда бы делся бедный Кэрри, если бы наши мракобесы подались влево?

– Что там, Дик, – сказал Кэрри. – Я сплю и вижу, когда же конец этим распрям.

Феверстон расхохотался. Смех у него был поистине мужской и очень заразительный. Марк почувствовал, что лорд начинает ему нравиться.

– Работать? – переспросил Феверстон, не то чтобы подмигивая, но все же поглядывая в сторону Марка.

– Да, у нас есть и собственная работа, – сказал Кэрри, понижая голос, чтобы показать этим, что говорит всерьез. Так понижают голос, когда речь заходит о вере или о болезнях.

– Не знал за вами, не знал, – сказал Феверстон.

– Вот видите! – сказал Кэрри. – Или спокойно смотри, как все разваливается, или жертвуй своей научной работой. Немножко еще разгребу и сяду за книгу. Все уже готово, продумано, только пиши.

Марк никогда не видел Кэрри обиженным, и ему стало еще веселее.

– Понятно!.. – сказал Феверстон. – Чтобы колледж оставался на высоком научном уровне, лучшие его умы должны забросить науку.

– Вот именно!.. – начал Кэрри и замолчал, ибо Феверстон снова расхохотался.