Хроники Нарнии: последняя битва. Три повести

И все мы поклялись, что первым же чужестранцам, которые причалят к этому острову (я хочу сказать, если среди них будет девочка), мы не дадим уйти живыми, пока они не сделают того, что нам нужно. Вот почему, господа, если ваша девочка откажется, нашим неприятным долгом будет перерезать вам всем горло. Не в обиду вам, но дело есть дело.

– Что-то я не вижу вашего оружия, – сказал Рипичип. – Оно тоже невидимо?

Не успел он договорить, как все услышали свист, а в следующую секунду копьё вонзилось в одно из деревьев позади них.

– Вот оно, копьё. Когда я отпускаю его, оно становится видимым.

Невидимки хором загалдели, а Люси спросила:

– Но почему вы хотите, чтобы это сделала именно я? Почему не одна из ваших?

– Мы не смеем, не смеем! – раздались голоса. – Мы больше никогда не поднимемся наверх.

– Другими словами, – подвёл итог Каспиан, – вы не хотите подвергать опасности своих сестёр и дочерей, поэтому решили использовать эту даму.

– Да, да, верно! – с готовностью подхватили голоса.

– Ну, из всех самых отвратительных… – начал было Эдмунд, но Люси перебила его:

– Когда я должна туда пойти: ночью или днём?

– Да, днём, днём, не сомневайтесь, – раздался голос их главного. – Не среди ночи. Конечно, нет! Никто не просит вас об этом. Идти наверх в темноте? Нет-нет.

– Хорошо, я согласна, – сказала Люси и обернулась к своим: – Даже не пытайтесь меня останавливать.

– Но там волшебник! – воскликнул Каспиан.

– Я помню, – отозвалась Люси. – Но, возможно, он не такой плохой, как они думают. Вам не кажется, что эти люди не очень храбрые?

– Насчёт храбрости не знаю, а вот что не очень умные – без сомнения, – сказал Юстас.

– Послушай, Люси, мы не можем рисковать, – попытался отговорить сестру Эдмунд. – Спроси Рипа: я уверен, что он со мной согласен.

– Но ведь иначе всем нам грозит смерть, – возразила Люси. – Я не больше вашего хочу, чтобы мне перерезали горло невидимые монстры.

– Её величество права, – сказал Рипичип. – Будь у нас уверенность, что, вступив в бой, мы их одолеем, всё было бы предельно ясно, но, мне кажется, такой уверенности у нас нет. А то, о чём её просят, не противоречит королевской чести – напротив: это благородное и героическое деяние.