Новый Дом

Он сидел в казарме в далекой земной стране, где много лет назад ему пришлось проходить службу. Вертолеты беспрестанно кружили над базой. Ровный, почти марширующий бег военнослужащих толстыми подошвами выбивал пыль с расколотого техникой и снарядами асфальта. Он изучал фотографию своей жены, проводил грязными от пороха и земли пальцами по ее лицу, пытался вспомнить, каково это – гладить ее кожу.

– Робби, – раздался знакомый женский голос. – Глупенький.

Роберт резко поднялся с места, когда в казарму вошел командир.

– Криг! Ты почему сидишь, прохлаждаешься, когда твой взвод уже экипирован и ждет вылета? – глубокий прокуренный голос начальника во сне чуть не разбудил Роберта наяву.

– Товарищ полковник! Виноват!

Он быстрыми движениями спрятал в карман формы фотографию и выбежал к вертолету. По пути экипировка сама волшебным образом оказалась на нем, но во сне подобных вещей никто не замечает.

С вертолета открывался великолепный вид на леса и холмы, над которыми пролетал взвод.

Вертолет по волшебству сновидений приземлился рядом с домом Крига, в который он когда-то вернулся после ранения. Входя в дом, он уже был одет в повседневную городскую одежду. С кухни веяло свежими оладьями. В гостиной с большого плоского телевизора вещала утренняя музыкальная программа.

– Робби, – снова раздался женский голос. – Я на кухне.

– Привет, – выдавил он, когда перешагнул порог ароматной комнаты. Спиной к нему, слегка сгорбившись над плитой, стояла женщина, которая Роберту своими изгибами, своей стойкой очень сильно кого-то напоминала. Только когда она повернулась к нему, держа брызгающую маслом сковороду в руках, он все осознал. Внезапный приступ тревоги сжал сердце в колкие тиски, сдавил горло, к глазам почти подступили слезы – эмоции были иллюзорны, но чувствовались слишком реалистично.

– Глупенький Робби, – она называла его так, как делала обычно, когда Роберт вдруг забавно глупил или вытворял что-то милое. – Я здесь живу, как и ты.

– Нет, не может быть! Этого места уже давно нет! Как нет и тебя!

Он подошел к ней ближе. Чувства грусти и тревоги ушли, уступив безосновательному гневу.

– Кто ты и зачем ты пришла?

– Робби, – она поставила сковородку на стол.