Восставший из ада. Ночной народ

Но ей предстояла работа: пролить кровь, и накормить голодного.

Она прервала поцелуй и попыталась выскользнуть из его объятий. Нож лежал в кармане пиджака, висящего на двери. Без оружия ей ничего было противопоставить Патрику.

– Какие-то проблемы? – спросил он.

– Никаких… – пробормотала она. – Но и спешки нет. У нас уйма времени.

Джулия прикоснулась к его штанам, чтобы приободрить. Как собака, которую погладили, он закрыл глаза и произнес:

– Ты странная.

– Не смотри.

– А?

– Закрой глаза и не открывай.

Он нахмурился, но подчинился. Она сделала шаг назад, к двери, и слегка повернулась, чтобы пошарить в кармане, быстро бросив на мужчину взгляд, чтобы проверить, не обманывает ли он.

Он обманул и уже расстегивал ширинку. И когда рука Джулии схватила рукоятку ножа, тени зарычали.

– Что это? – Патрик резко повернулся и принялся всматриваться в темноту.

– Ничего, – она постаралась убедить его, вытащив нож из тайника. Но мужчина уже пошел вперед, вглубь комнаты.

– Так кто-то…

– Не смей!

– …есть.

Последний слог он произнес неуверенно, заметив нетерпеливое движение во мраке рядом с подоконником.

– Боже… что там… – начал Патрик. Пока он вглядывался в темноту, Джулия кинулась на него и перерезала ему горло с расторопностью мясника. Кровь хлынула мгновенно, мощная струя ударила в стену с влажным шлепком. Джулия услышала довольный возглас Фрэнка, и стон умирающего, долгий и низкий. Он потянулся рукой в шее, закрыть рану, но Джулия рассекла ему ладонь, лицо.

Она отступила, чтобы не попасть под удар дрожащих ног. В углу комнаты туда-сюда раскачивался Фрэнк.

– Хорошая женщина… – сказал он.

У нее разыгралось воображение, или его голос уже окреп, стал похож больше на тот, что она тысячи раз слышала в голове за эти украденные у нее годы?

Затрезвонил звонок в дверь. Джулия замерла, неслышно произнесла:

– О боже…

– Все нормально, – ответила тень. – Он уже почти умер.

Джулия посмотрела на мужчину в белом галстуке и поняла, что Фрэнк прав.

– Он большой, – сказал Фрэнк. – И здоровый.

Он выбрался на свет, слишком жадный, чтобы помнить о собственных запретах; и тогда она впервые разглядела его в деталях. Фрэнк был карикатурой. Не просто на человека, но на саму жизнь. Джулия отвернулась.

Кто-то снова позвонил в дверь. На этот раз дольше.

– Иди и ответь, – сказал Фрэнк.

Джулия не ответила.