Восставший из ада. Ночной народ

Нервы у Джулии задребезжали. Она почувствовала, что сейчас расплачется.

Но вместе этого просто сказала «Пошел ты к черту» и схватилась за ручку. Та легко повернулась (а как иначе? Но Джулия все равно почувствовала облегчение), и дверь распахнулась. Из гостиной внизу – всплеск тепла и охряной цвет.

Джулия закрыла дверь за собой и с каким-то странным удовлетворением, причину которого не могла или не хотела понять, повернула ключ в замке.

И как только сделала это, колокол замолк.

4

– Но это же самая большая комната…

– Мне она не нравится, Рори.

Там сыро. Мы можем воспользоваться дальней.

– Если протащим через дверь эту чертову кровать.

– Конечно, протащим. Я уверена.

– По мне так это пустая трата пространства, – начал протестовать он, прекрасно зная, что все уже решено.

– Мамочка лучше знает, – ответила она и улыбнулась ему одними глазами, чей блеск был далек от материнского.

Три

1

Времена года желают друг друга, как женщины и мужчины, для того чтобы излечиться от собственных крайностей.

Весна, если она затягивается хотя бы на неделю дольше положенного срока, начинает алкать лета, чтобы положить конец постоянным обещаниям. Лето же, в свою очередь, жаждет чего-то, что могло бы унять его зной, а самая мягкая осень в конце концов устает от нежности и вожделеет быстрого и жесткого мороза, на корню убивающего ее плодовитость.

Даже зима – самая упрямая, самая неумолимая – мечтает, по мере того как все ближе надвигается февраль, о пламени, что вскоре растопит ее.

Со временем все устают и принимаются искать противоположность, дабы спастись от самих себя.

И потому август сменился сентябрем, и никто на это не жаловался.

2

От работы дом на Лодовико-стрит начал выглядеть гостеприимнее. Несколько соседей даже зашли с визитом, и, оценив новую пару, откровенно признались в том, как они счастливы, что номер пятьдесят пять снова занят. Один из них даже вскользь упомянул о Фрэнке, заметив, что какой-то странный парень жил здесь несколько недель прошлым летом.

Последовала секунда замешательства, когда Рори сообщил, что таинственный житель был его родным братом, но вскоре все забылось, ибо сила очарования Джулии не знала границ.

Во время их брака Рори редко говорил о Фрэнке, хотя между ними было всего восемнадцать месяцев разницы, а детьми они казались и вовсе неразлучны. Об этом Джулия узнала случайно, во время пьяных воспоминаний – за месяц или два до свадьбы – когда Рори вдруг разговорился о брате.