Сотканный мир

Веселье и танцы шли своим чередом, но теперь на потных лицах отражалась еще большая жажда счастья: танцоры танцевали, потому что лишь таким образом могли на короткое время забыть об этом мире. В празднике сквозило отчаяние. Шедуэлл с его солидным видом и напускным благодушием знал, как этим воспользоваться, прикинувшись щедрым и добрым.

Кэл сгорал от желания забраться на стол и призвать гуляк остановиться, посмотреть со стороны, как нелепа их попойка и как опасна та акула, которую они пустили к себе.

Но как они воспримут такой призыв? Станут смеяться в кулак и потихоньку говорить друг другу, что у него в роду уже были сумасшедшие?

Здесь ему не найти единомышленников.

Он немедленно приступил к осуществлению плана. Благодаря Бога за скудное освещение, он скользил между танцующими, высматривая в гуще людей человека в сияющем пиджаке.

За спиной Кэла раздался крик. Он обернулся и среди толпы увидел Элроя, который трясся, как эпилептик, и кричал «Караул!» Кто-то побежал вызывать врача.

Кэл снова развернулся к двери, и акула вдруг оказалась рядом с ним.

– Кэлхоун, – произнес Шедуэлл мягко и тихо. – Твой отец рассказал мне, где тебя найти.

Кэл не ответил, притворившись, что ничего не слышит. Торговец наверняка не осмелится выкинуть что-нибудь непотребное в такой толпе, а его пиджак безопасен до тех пор, пока не посмотришь на подкладку.

– Куда ты направился? – спросил Шедуэлл, когда Кэл пошел дальше. – Я хочу с тобой переговорить.

Кэл не останавливался.

– Мы могли бы помочь друг другу…

Кто-то окликнул Кэла и спросил, не знает ли он, что случилось с Элроем. Кэл отрицательно помотал головой и продолжил прокладывать себе путь к двери. План его был прост: попросить вышибал найти отца Джеральдин, а потом вышвырнуть отсюда Шедуэлла.

– Скажи мне, где ковер, – говорил Торговец, – а я прослежу, чтобы сестрички никогда не добрались до тебя, – его речь была умиротворяющей.

– Я же сказал, – ответил Кэл, понимая, что никакие доводы не помогут. – Я не знаю, куда делся ковер.

Осталась дюжина ярдов до вестибюля, и с каждым новым шагом любезность Шедуэлла испарялась.

– Они высосут тебя до дна, – пообещал он, – эти ее сестры. И я не смогу их остановить, если они примутся за тебя.