Книги крови. Запретное

 – Что же ты наделал?

Его глаза наполнились слезами, но не из-за Чарли, а из-за грядущих поколений, которые явятся, когда он, Джудвин, уже умолкнет навеки. Простодушные и наивные, они поверят в силу Фрейда и его священного учения о разуме. Доктор ощутил дрожь в ногах и опустился на ковер. Крадущихся к нему мятежников было не различить за пеленой слез. Почувствовав на коленях нечто чуждое, Джудвин взглянул вниз и увидел собственные руки. Указательные пальцы соприкоснулись кончиками ухоженных ногтей, затем медленно поднялись и посмотрели на него.

В их движениях чудился жуткий замысел. Кисти рук развернулись и поползли вверх по груди, находя себе опору в каждой складке и каждой петлице итальянского пиджака. У шеи Джудвина подъем резко оборвался. Как и его жизнь.

Левая рука Чарли была напугана. Ей нужны были утешение и поддержка – одним словом, ей нужна была Правая. В конце концов, именно та была Мессией новой эпохи. Только она представляла будущее вне тела. Сейчас армии Левой тоже требовалось увидеть это будущее, иначе совсем скоро все они превратятся в жаждущий крови сброд.

А если подобное случится, то поражение не заставит себя ждать. Таков расхожий взгляд на революцию.

Поэтому Левая повела армию домой, надеясь отыскать Чарли там же, где видела его в последний раз. Надеялась она, конечно, совершенно напрасно, но этот порыв был вызван отчаянием.

Однако удача благоволила повстанцам – Чарли на месте не оказалось, зато там был доктор Джудвин.

А его руки знали и куда увезли тирана, и как туда добраться, и на какой кровати он лежит.

Босуэлл толком не знал, куда и зачем бежит. Способность мыслить критически встала на паузу, а чувство направления порядком сбилось. Казалось, что какая-то часть Босуэлла понимала, куда тот направляется. Едва добравшись до моста, парень начал набирать скорость – и вот уже летел, не обращая внимания на жар в легких и стук в голове. По-прежнему не представляя, что делает, он обогнул станцию и помчал параллельно железной дороге.

Ноги сами несли его, и именно это стало началом и концом всему.

Внезапно из рассветных лучей появился поезд. Не раздалось ни свистка, ни предупреждающего окрика. Может, машинист и заметил бегуна, но это вряд ли. А даже если и заметил, то не был в ответе за случившееся. Нет, виноват сам Босуэлл – ведь это его ноги неожиданно свернули к рельсам. Колени подломились, и парень упал поперек железнодорожного полотна.