Стерва. Десять главных правил моей жизни

В мозгу всплыли подробности аварии: как меня закрутило и выкинуло в дорожное ограждение. Кажется, у меня пострадали ноги и было что-то пробито. Наверное, сейчас я нахожусь в госпитале? Неужели меня смогли спасти? Если это правда, надо будет в церковь сходить.

Попыталась приподнять свинцовые от тяжести веки, ничего из этого не вышло, только голова наполнилась ужасной болью и захотелось умереть по-настоящему. Где-то рядом уловила движение и постаралась постучать пальцем, на чем я там лежу? Хотя неважно, главное —привлечь к себе внимание.

Мозг прошибли искорки холодного осознания: меня спасли, но, похоже, не всю. Стало обидно от мысли, что отныне я не смогу работать журналистом. Ну ничего, не в этом счастье; я жива, а значит, передо мной открыты все двери мира. Найду себе девочку-студентку с журфака и начну сочинять мемуары: «Как жить после аварии», «Сто причин не сдаваться», «Почему я стала писателем, потеряв все», «Исповедь главного редактора.

Нервный смешок вырвался сам собой, и на этот раз топот ног оповестил меня, что похоже, мою светлость, будущего знаменитого писателя, удостоили вниманием. Вокруг что-то задвигалось, зашуршало и послышались непонятные перешёптывания. Я на мгновение окунулась в панику.

– Кажется, она в порядке.

Резковатый женский голос мне не понравился.

– Кажется?

А вот этот властный принадлежал мужчине.

– Тебе кажется?

– Простите, Владыка….

Так стоп, что за фантазия у меня странная.

– Девушка в полном порядке, правда, немного подвержена последствиям перемещения сквозь три мира.

– К завтрашнему дню она должна быть на ногах.

Об пол что-то ударилось.

– Это невозможно, – яростно зашипела женщина, – отложите на неделю, раньше поднимать бедняжку просто опасно. Она умрёт, и трех шагов не сделав.

– Тебе жить надоело? – хмыкнул ещё один мужской голос, уже более грубый и явно принадлежащий толстому человеку. – Так я быстро твои похороны организую.

– Убивай, – ехидно протянула женщина.

А кто протянула, собственно?

– Девка от этого быстрее не оклемается, а помереть так хоть сейчас успеет.

– Борвир, – спокойно так, без нажима, сказал первый, – пасть захлопни.

– Простите, Владыка, – стушевался злющий боров.