Стерва. Десять главных правил моей жизни

Там сейчас идёт сражение за какие-то горы. Судачат, драгоценные камни там нашли, вот и отправили его туда.

– Замечательно, – потёрла я руки, то, что надо, – только кто эта леди такая?

– Леди Кишмирг, – протянула на этот раз блондиночка с приятными детскими чертами лица, – главная модница в Империи. По словам конюха, она настолько виртуозна и грациозна, что на её конные прогулки приходит посмотреть даже Владыка. Дочь одного из бывших советников, а ныне жена лорда-воина Гастапа Кишмирг. Он не слишком красив, но решение покойного Владыки никто не посмел оспаривать, и её выдали замуж за него.

– Шикарно, – от радости я едва не подпрыгивала на постели, – уже так и вижу заголовки: «Шок! Первая красотка Империи беременна! А кто отец? Точно не рогатый муж!». Вас бы заинтересовала статья с таким названием?

– А почему он рогатый? – Девушки недоуменно смотрели на меня с интересом.

– У нас говорили, что жена мужу рога наставляет, пока того нет, – пояснила я, – а у вас как измены обрисовывают в художественном жанре?

– Хвост закручивает.

Ну да, в любом мире в каждой леди живёт базарная бабка с биноклем.

– Поменять одно слово не проблема, – отмахнулась я от них, – вы в целом рассматривайте его.

– Мне стало бы любопытно, – пожала плечами брюнеточка.

– А звать-то вас хоть как? – вспомнила, что за все два дня так и не удосужилась этим поинтересоваться и понятия не имела, как их различать-то.

– Я Лафиг, – произнесла блондинка с жёлтыми глазами и милым круглым личиком.

– Вотрим, миледи.

– Замечательно, – указала на себя, – Екатерина, если мы наедине, можно просто Катя и без ваших мэм, мадам, леди, миледи и прочего. С этого дня я ваш непосредственный начальник. А в офисе пока со всеми этими обращениями разберёшься, сенсация может уйти к конкурентам. Так что официально – Екатерина Ивановна или просто Катя.

– Хорошо, – на меня смотрели во все глаза.

– А теперь лист бумаги и ручку, – мысленно я уже написала статью, – пока я работаю, можете заняться вашими ежедневными делами.

– Спасибо, – и девушки принялись за лёгкую уборку.

Наступила уютная тишина, и я начала творить. Строки быстро и привычно ложились на чистый лист бумаги, и я просто пропала. Без остатка отдаваясь статье, и только ей. Все должно быть настолько корректно и одновременно противоречиво, чтобы местные адвокаты от досады сожрали собственные шляпы.