Стерва. Десять главных правил моей жизни

– Вы издеваетесь? – На меня смотрели во все глаза.

– Вот, – достала я из сумки свою визитку, которая осталась из прошлой жизни.

– Главный реактор Царькова Екатерина Ивановна, – вслух зачитал секретарь.

– Браво! – зааплодировала я.

– Екатерина? – Повелитель словно попробовал моё имя на вкус.

– Совершенно верно, – кивнула я, – а главный редактор – это должность, на которой я работала.

– Вы умны, – сделал мне лестный комплимент тот самый старик.

– Благодарю за столь высокий отклик и признание заслуг, – почтенно склонила я голову.

– Не то что этот оболтус, – и Владыке прилетел подзатыльник, – у вас двадцать минут на переделку договора, предоставьте его для этой леди в лучшем виде. И от меня накиньте ей пару сотен золотых. Она права, даже я не стал бы связываться с собственным внуком без такой вот бумажки за пазухой. Разрешите наконец-то представиться, прекрасное создание. Бывший Владыка, а ныне дед вот этого охламона – Старуд Щарадух.

– Приятно с вами познакомиться.

– Вот посмотри, не только умна, ещё и воспитанная, – и тут дед выдал такое, что даже я покраснела до корней волос, – был бы лет на четыреста моложе и без твоей бабки, сам бы в постель эти ножки уложил.

– К сожалению, ножки против, – смогла выдавить я.

– О, ещё и цену себе знает, – ткнул в окончательно покрасневшую меня бывший Владыка.

– Дед, прекрати смущать девушку, – кашлянул Владыка, – она и так едва сдерживает смущение от столь вопиющего неуважения к своей невинной персоне.

– Какой? – теперь я уже побледнела до синевы.

– Невинной? – Дед заржал и покрутил пальцем у виска. – Внучек, она на тебя с вызовом в одном полотенце смотрела, в каком месте ты скромность у неё нашёл. Она твоих советников и министров одной фразой на место поставила, шикарная женщина, а не тряпка, как все остальные кандидатки.

– Да? – Теперь на меня смотрели две пары синих глаз.

– Спасибо, конечно, но мне тут тридцать скоро, я редактор скандальных хроник и вот совсем недавно в пятый раз развелась, – медленно я загибала пальцы, – при таких исходных данных я могу быть только глубоко опечаленной тридцатилетней тёткой в загуле. А вы меня в святую невинность записали, простите, но не ко мне.

– Так что у тебя с мужьями случилось? – вспомнил повелитель наш недавний разговор.