Начало после конца

– У вас есть алиби на сегодняшнюю ночь? – вопросительно приподняла я бровь. – Что вы делали с девяти вечера до полуночи? Кто может подтвердить ваше алиби и как хорошо вы ориентируетесь в городе?

– Я был здесь, мой сын может это подтвердить, – половицы заскрипели и после слов отца в комнату вошёл черноволосый мужчина с большим отличительным носом и несколько пугающим взглядом исподлобья. – Это может подтвердить ещё Нина Сергеевна, мы с ней как раз спорили о том, что невежливо в десятом часу смотреть новости, ещё и так громко.

– Мы с отцом весь день были дома, – произнёс он, поправляя манжет белоснежной рубашки. – Так ж папа парализован, пальцы левой руки у него до конца не сгибаются. Что-что, а убийцей он точно не является.

– Вы не станете отрицать, что угрожали Скворцову из-за портсигара? – с нажимом спросила я у Ломоносова-старшего.

– Я уже не вспомню, что наговорил в порыве чувств, – почесал тот подбородок. – Вреда своему другу я бы никогда не причинил, можете быть уверены, а с горяча, ещё и в сердцах, мог что-то ляпнуть, не отрицаю.

Характер у меня вспыльчивый, не подарок. Но убивать, из-за немецкого проклятого портсигара, увольте милочка. Не там ищете, на меня свои проблемы вы не повесите.

– Зачем вам понадобился этот портсигар? – вопросительно приподняла я бровь.

– Это история нашей великой страны, – поднял он палец к потолку. – И она не имеет никакого отношения к убийству девочки. Просто есть вещи, которые называют проклятыми реликвиями. Моя жена занимается эзотерикой и просчитала, что эта серебряная вещица, не принесёт моему другу никакой пользы.

Потому я и хотел её выкупить, чтобы затем передать музею, где она бы уже не смогла навредить людям. Ведь там она стала бы ничей. Вот и всё… Я просто хотел спасти его.

– Где сейчас ваш второй сын? – тяжело вздохнув, спросила я. – И номер квартиры соседки, с которой вы вчера ссорились.

– Да, конечно. Толенька в театре, – виновато улыбнулся старичок. – Он у меня знаменитый артист, даже в Москву ездил на гастроли.

А Нина Сергеевна из шестой, как раз показывали сюжет о пожаре на Ленинградском спиртовом заводе, когда мы вели беседу о том, какая громкость приемлема в момент прослушивания новостей.

– В каком театре работает ваш сын? – потерев виски пальцами, я устала вздохнула.

– Актёр не работает, актёр служит своей музе, – назидательно протянул мужчина. – В «Современнике».

– Если у меня появятся ещё вопросы, я вас вызову, – тряхнув головой я пошла на разговор к соседке.