Начало после конца

– Ого! – удивлённо протянула собеседница и закурила вонючую сигаретку.

– У меня не курят, – тихо хмыкнула я. – На будущее запомни, если хочешь тут остаться. Ненавижу эту вонь, особенно от той дряни, которая у тебя сейчас в руках.

– Ой, не развалишься, – глядя сквозь меня, задумчиво произнесла девица и жадно затянулся, тут же выпуская густой дым носом. – У меня судьба на части разваливается, а ей жалко одной сигареты. Словно тут концлагерь какой-то при ГУЛАГе, а не обычная квартира. Послушай, это даже хорошо, что ты в милиции работаешь, сможешь помочь и попросить, чтобы меня из страны выпустили без проверок.

Я к своему хочу, люблю его так, что готова с моста скинуться, если рядом с ним не дозволено быть.

– Олесь, перестань пожалуйста давить на жалость, – покачала я головой. – Я не всесильный бог и не отец, я не могу просто ударить по столу и приказать тебя выпустить. Что уж там, я даже в собственной жизни разобраться не в состояние, а ты говоришь про что-то больше.

– Ты о чем? – она удивлённо покосилась на меня.

 – Ты же Петрова! Перед тобой тут все должны на цыпочках бегать и бояться лишний раз обидеть.

– Тут я никто для всех, просто однофамилец, которому повезло пролезть в милицию, мало что ли Петровых во всем мире, – усмехнулась я. – Так что никто не знает, что я дочь того самого, о котором все газеты судачат. Олесь, пошли спать, утра вечера мудренее. А мне ещё на службу, дело реально тяжёлое. Как бы ночью не подняли. Наш маньяк только по глухим сумеркам и работает. Ему закон не писан.

– И ты на самом деле, даже не хочешь получить из этого хоть какую-то выгоду? – она смотрела на меня с недоверием. – Да любая другая на твоём месте, нашла бы себе кого из партийных руководителей, или сына знаменитого Алексеевского к рукам прибрала. Так нет же, в милицию подалась. Дура ты!

– Поверь, не всё в нашей жизни измеряется мужиками и деньгами, – звонко фыркнула я. – Иногда простое человеческое счастье в мелочах. В тёплом завтраке, в мягкой постели, в любящем человеке.

И не надо думать, что бриллианты и хрустящие бумажки тебе это заменят. Так что пошли спать. А потом посмотрим, что вообще можно со всем этим сделать. Мне знаешь ли, в скором времени то же предстоит с КГБ тесно пообщаться. И меня подобного рода перспектива пугает до нервной дрожи в коленях.

– Знаешь, ты всегда можешь прикрыться папочкой, – бросила словно между делом подруга. – И никто тебя не тронет. Это хорошо рассуждать, когда есть кому в жилетку поплакаться.