Глаз Дракона. Обломки Расколотого мира

Она не видела, что происходит, но по звукам агонии и их предыдущего разговора исход понять ей было не трудно.

София слушала воительницу и еле заметно кивала. После кроткого ответа повернулась к склянкам. Перед ними осталось три бутыли: с прозрачной, белой и розовой жидкостью. Вероятно, умерший успел назвать принцессе предназначение каждого, но девушка медлила. Ларс, нахмурившись, следил за каждым ее движением, но София собрала все склянки и понесла их к Анне. Они снова о чем-то говорили. Мария отрешенно сидела на краю чужого лагеря и неморгающими глазами рассматривала свои ладони.

Происходившее проходило мимо нее, и своим безучастием она отвергала эту реальность. Ларс чуть было не присоединился к ней, как его одернула София. В руках она держала бутыль с прозрачной жидкостью и протягивала ее Ларсу.

– Пей, – он прочел по губам девушки.

– А как же Анна? – Он перевел взгляд на воительницу, она выпрямилась и что-то отвечала. Ее веки набухли и налились красным. Она словно сдерживала кровавые слезы под ними, но щеки все еще горели от кислотных ожогов.

– Пей. – София лишь улыбнулась и настойчивее протянула склянку.

Ларс не стал сопротивляться. И София, и Анна сейчас знали о противоядии куда больше него, и ему ничего не оставалось, как подчиниться. Рука Софии дрогнула, но Ларс подхватил снадобье и, лишний раз не мешкая, осушил содержимое склянки.

Что это была за жидкость, какое она оказывала действие, оставалось лишь догадываться, потому что в первые мгновения не произошло ничего страшного.

По вкусу снадобье напоминало обычную воду, но спустя еще пару секунд Ларс пошатнулся. Он еще видел перед собой замершие лица спутниц, когда его веки стали смыкаться.

Перед закрытыми глазами заиграли хороводы хаотичных красок, нитей, переплетений, реальный мир ускользал из мыслей и памяти. Теряя равновесие, Ларс принялся искать опору, но тщетно – не устояв на ногах, он рухнул на землю.

Удар в бедре отозвался тянущей болью, тяжелая голова повалилась на бок, и крик… нечеловеческий крик заставил воина открыть, наконец, глаза.

Ничего не изменилось. Та же поляна, те же лица, светящийся шар Софии в центре, и он среди них. Лишь осмотревшись внимательнее, Ларс вдруг осознал, что его глушит собственный крик. Что произошло? Почему он кричит до боли в горле не своим голосом? Набрав в легкие больше воздуха, он заставил себя замолкнуть.

Ночная тишь ударила по ушам. Редкий шум деревьев, перешептывающихся с ветром, стал как никогда явным звуком. Ларс вскочил.