По следам Софии. Обломки Расколотого мира

Мы расположились на широкой лавке, устланной шкурами, в самом краю шатра.

– Я… полагаю, что-то случилось? – Эррэйя разлила вино и протянула мне кубок. Я пригубила:

– Нет, Эррэйя, пока нет…

Свечи потрескивали по краям, но здесь всегда было жарко. Не стыдясь страсти, девушки любили бывать здесь, и сейчас звуки наслаждения доносились отовсюду. Я замерла, вслушиваясь. Стоны и тихие крики смешивались с дымом благоуханий, разум затуманивался от одного лишь присутствия за стеганым полотном, разделяющим жилище амазонки и зал сладострастий.

Мы были рядом, но я едва могла различить черты лица моей собеседницы. Она носила украшения на голое тело и повязывала волосы атласной тканью, струящейся по ее тонким плечам. При моем появлении она накинула шелковую тунику, но я не переставала ее разглядывать, и она спросила:

– Могу погасить свечи и благоухания, если хочешь.

– Нет, пусть горят.

Я откинулась назад всем телом и закрыла глаза.

– Как ты… живешь?

– Я живу по твоей воле, Вероника, ты это знаешь, – она тоже отпила из кубка, – отсутствие битв не страшит меня.

– Мне радостно это слышать, Эррэйя, но, боюсь, не все амазонки согласны с тобой.

Эррэйя сделала вдох, словно собиралась что-то ответить, но вдруг выдохнула. Она улыбнулась, и, откинув назад волосы с атласными прядями, тихо сказала:

– Вслушайся в эти звуки, Вероника.

– У них нет ничего другого, они вынуждены быть здесь лишь потому, что родились амазонками.

Эррэйя осторожно коснулась моей руки:

– Уж не сомневаешься ли ты в себе, моя королева?

– Мы давно не воевали, и вряд ли в ближайшее время выйдем на тропу войны. Амазонки вновь могут начать бунт.

Вдруг Эррэйя поднялась:

– Тебе нужно расслабиться. Ложись.

– Что? – я поднялась следом и уставилась на давнюю подругу.

Не меняя улыбки, она взяла у меня из рук кубок и поставила на пол вместе со своим. Я не сводила с нее глаз.

– Ты напряжена, – она коснулась моего плеча, – доверься мне.

Одним движением руки она освободила меня от платья и вновь указала на скамью:

– Ложись, Вероника, я позабочусь о тебе.

Я не тронулась с места. Дыхание участилось, и я уже не чувствовала дурмана, но Эррэйя не желала мне зла.