ЛитСериал: Муридаи. Сезон I. Тьма подземелья

Каждый день пребывания в гильдии превратился в настоящее испытание. Любое упражнение с меня спрашивали в два раза строже, чем с остальных. За любую провинность нещадно наказывали. Поначалу от ударов розгами и деревянными мечами ломались мои кости. Так прошел цикл. За ним следующий. День за днем я терпел побои, но со временем они сделали мое тело невосприимчивым к боли, а кости – крепкими, как сталь. Однажды наступил момент, когда розги и мечи стали ломаться об меня. Строгий спрос наставников сделал меня быстрей, сильней и выносливей всех остальных учеников.

Отец ни разу за все это время не подошел ко мне, не обмолвился ни словечком, но я знал, чувствовал, что он незримой тенью следует за мной и наблюдает. Простил ли он меня? Гордился ли? Ответом на эти вопросы стал его уход из гильдии. Отец вновь бросил своего недостойного сына, растворившись в бескрайнем мраке подземелья.

Последующие циклы, после окончания обучения, я словно бы шел по следу его славы. Великий воин, защитник мышиного народа муридаев, страж Безопасного подземелья.

Я отважно бился с полчищами крысюков, бросался в стаю вампиров, в одиночку одолел огромного змея, наводившего ужас на ближайшие города. Но я словно бы и не жил на самом деле. Меня как будто не существовало. Я, M5E13/1, или как меня звали друзья: «Ми-пи», – всегда оставался лишь глухим эхом, бледной тенью великого отца.

Примерно один цикл назад меня вызвали для выполнения особого задания – проведение разведки на поверхности. Я знал, что чаще всего такие вылазки заканчиваются гибелью разведчиков и все же согласился без колебаний. К тому времени рисковать своей жизнью стало для меня уже привычным делом, а разведческие данные крайне важны для определения следующего города, который подвергнется нападению. Какого же было мое удивление, когда я узнал, с кем мне предстоит совершить опасное путешествие.

Отец сильно изменился с того дня, когда я видел его последний раз. Он постарел. Это скорее было заметно не по внешним признакам, а по самой его осанке, движениям, взгляду. Тело отца сплошь усеяли шрамы, левое ухо ободрано практически до основания, а в довершение жуткого образа – механический правый глаз, красным окуляром бесстрастно взирающий на мир.

А мир оказался куда больше и удивительней, чем я мог себе представить.