Не поздно влюбиться

Однажды она расскажет дочери, что Эдвард Гриффитс, всеми любимый и уважаемый священник, угрожал выдвинуть обвинения против Грасиано, если Алисия когда-либо снова заговорит с ним. Эта угроза висела над ее головой в течение многих лет. В детстве она безошибочно в это верила, и даже сейчас, став взрослой, она верила в циничное намерение Эдварда.

«Этот уличный мальчишка воспользовался тобой в моем доме. Ни один полицейский или судья не поверит ему. Он будет гнить в тюрьме за это.

Просто дай мне повод, и я это сделаю. Он это заслужил».

– Почему ты его не увидишь?

Ее тянуло обратно в настоящее, ее ладони вспотели, сердце билось слишком сильно.

– Я еду работать, и я не собираюсь тратить время ни на что, кроме работы, потому что мне так не терпится вернуться домой к тебе. – Она наклонилась вперед и поцеловала Энни в лоб. – Ди заберет тебя из школы завтра. Увидимся в субботу утром на футболе.

Глаза Грасиано следили за катящимися волнами, словно он мог найти смысл в их ритме, как будто морские глубины могли помочь ему обрести ясность.

Он смотрел на море и размышлял о том, где может быть его брат. Он снова подумал об еще одной сорвавшейся зацепке, о возникших, а затем рухнувших надеждах, о растущей уверенности в том, что он совсем один на этой земле, что вся его семья потеряна для него навсегда.

Ему надо было смириться с этим фактом.

Но когда он снова увидел Алисию, это заставило его вспомнить время, когда он надеялся на новую семью.

Решение нанять ее в качестве организатора мероприятий было спонтанным, но он не пожалел об этом. Грасиано доверял своим инстинктам, и в тот момент, когда он снова увидел Алисию, понял, что ей давно пора задуматься о том, как она с ним поступила.

В последнее время он часто думал о своем брате. О родителях. О детстве, смехе его матери, голосе отца, маленьком брате, о его ручке, доверчиво держащейся за руку Грасиано, когда они переходили дорогу, идя в школу.

Его любили, и он любил, а потом все произошло при самых ужасных обстоятельствах. Он отчетливо помнил скрежет металла, когда их машина врезалась в перила на обочине дороги.

Он закрыл глаза, отгоняя эти мысли, игнорируя пульсирующее чувство глубоко в животе, тоску по чему-то, что он давно потерял и что никогда не сможет обрести вновь.

Грасиано был прагматиком.